Арни Маре неожиданно опустил руки и бросил недовольный взгляд на сына. Казалось, что сейчас перед великим властителем стоял жалкий червь, а не принц. Однако поза Биреоса доказывала обратное.
Он стал другим за эти годы. Он больше не нуждался в словах утешения от своей матери. Как не нуждался в дозволениях и снисхождениях до его ничтожной персоны и жалких просьб. Его спина оставалась прямой, плечи расправленными, а голова гордо поднятой, как подобает настоящему правителю.
- Если ты пришёл сюда, чтобы услышать, что и так знаешь, то ты не безумен, а невероятно глуп, - проговорил Анри Маре. – Твоя невеста может навестить могилу отца, но не ты. Это тебя не касается. Твоё место в замке.
- Это меня касается. То, что моя драгоценная риема всё ещё не стала моей супругой, моей семьёй, лежит на ваших плечах. Если бы не условия, мои руки давно бы держали наших детей…
- Ты знаешь, для чего эти условия, - Анри Маре вновь поднял руки, давая слугам возможность продолжить. Как проворные жучки, они закрутились вокруг тела властителя. – Чтобы твоим детям не пришлось умирать в борьбе за трон от рук твоего же брата.
Биреос мрачно усмехнулся, стараясь удерживать безразличное холодное выражение лица. Он слышал в словах короля уверенность в абсолютной силе его наследника.
- Я вижу явное недопонимание между нашими взглядами, ваше величество, - проговорил Биреос.
- Разве такое возможно между отцом и сыном?
- Вы сами дали мне право выбирать, отец. И я выбрал, как вы велели. Сам. Я сам выбрал свою невесту. Своим разумом и своим сердцем.
- И в этом вы нашли противоречие? В моей милости к вам? – Анри Маре не желал смотреть на сына, вновь уставившись на своё изображение в чуть тускловатом зеркале.
- Я знаю, что существую только на случай смерти моего брата. Существую тихо, на случай прекрасной жизни моего брата, чтобы не помешать его славе и величию, - Биреос не желал говорить настолько прямо. Однако слова сами покинули его рот. То ли из-за усталости, то ли из-за бессилия он не мог удержать их внутри себя. – И я знаю, что хочу существовать не только для него и для вас. Моя жизнь имеет множество других значений. Я не только бледная тень Айдеста. Я избранный будущий супруг Талины Берхмэ. И я, как часть нашей будущей семьи, лично отвезу столь драгоценного для меня человека на могилу отца, который хранил её для меня. Который спас её. Который позволил мне встретить её. Даже если вы лишите меня титула принца, я поеду с ней в Олегию. Потому что я желаю это сделать ради моей риемы. Сейчас мы не можем понять друг друга, ваше величество, потому что вы никогда не испытывали нужды в отчаянных поступках.
Анри Маре вновь опустил руки, а вместе с ними и свою голову. Его брови быстро поползли друг к другу, а на лице отразилась странная эмоция, похожая на боль.
- Что ты знаешь об отчаянных поступках, сын?
Слуги мигом отступили на шаг от не до конца одетого короля. Они попятились назад, пригибая головы. В комнате воцарилась тишина.
Биреос старался удерживать осанку и взгляд, когда внутри его груди сжимались все его чувства в крошечное болезненное ядро. Прошлое и настоящее смешивались, норовя подкосить его колени. Несколько лет назад он не мог сдержать слёз, когда Анри Маре окатывал его плечи ледяной тишиной, уничтожая его своим взглядом.
Биреос боялся отца.
После всего того, что тот сделал с Содарией и её матерью, Биреос видел в человеке, породившем его, настоящее чудовище. И это чудовище выбирало Айдеста по праву старшинства. Не Биреоса, а Айдеста.
Биреос родился проигравшим.
«Но не для Тали».
- Мне пора в дорогу, - принц первым нарушил тишину, взывая к остаткам своей смелости.
- Ты ничего не знаешь об отчаянье, Биреос, - король строго посмотрел на него, однако, на лице его отражалась не строгость, а боль. – Всё твоё существование не сравниться перед отчаяньем, которое выпало на мою долю.
- Тогда, вы ничего не почувствуете, если у вас останется только один принц, - Биреос не знал, откуда пришли эти слова. То ли из-за мыслей о возможной скорой смерти, то ли из-за желания напомнить королю, что тот сделал свой выбор, забыв о Содарии и Биреосе.