- Это просто сиюминутное желание, Биреос, - казалось, что Анри Маре пытается призвать сына к благоразумию.
- Это мой выбор, который вы мне дали. И я делаю его, принимая всё, что с ним связано. Вернусь я принцем или нет, не имеет для меня значения. Да, я безумен. И никто больше не может спасти меня.
- Я не позволю тебе, Биреос. Я запру тебя в замке.
- Вы держите меня взаперти в замке всю мою жизнь. Не думайте, что я не знаю способа, сбежать от вас. Даже если мне придётся вернуться в лоно мировой магии, я поступлю по-своему. Такова дурная кровь во мне. И она вся ваша.
- Ты так ненавидишь меня?
Прозвучавший вопрос казался жалким и слабым.
Биреос, как хищник, почувствовавший кровь, резко улыбнулся, немного шире распахнув глаза:
- Я ненавижу вас всех! – с воодушевлением проговорил его чуть взвинченный голос. – И вас, и мать, и брата. Даже Содарию. Особенно Содарию. За её ложь. За то, что она стала лгать мне, присоединившись к вам.
- Ты забыл, что имя этой женщины…
- Она ещё жива, - неожиданно для самого себя Биреос перебил отца. – И мы все никогда о ней не забудем, даже если это изменится. Вы же помните о её матери?
- Довольно! – вскричал Анри Маре.
Колючие воспоминания жестокой волной обрушились на его плечи. Женщина, горящая в огне. Её растерзанное тело, пустые глаза, искривлённые губы. Он так и не понял, почему она сказала ему те слова. Почему она попросила его заботиться об их дочери, несмотря на то, что он лично убил её.
- Пожалуй, вы правы, отец, - Биреос нахально вскинул голову. Его глаза словно прозрели. И на месте ужасного монстра показался жалкий человек. – Мы оба познали цену грани отчаянья. Только я не собираюсь идти по вашим стопам и совершать ваши ошибки. Я выбираю женщину, которую люблю. Даже если мне придётся пойти против вашей воли. Или даже Сесриема. Моя кровь дурна, порочна и отвратна всем порядкам.
- Ты не выбирал между…
- Я выбираю прямо сейчас, - с нажимом ответил Биреос. – Отчаянно, как и вы когда-то… Это пустой разговор, - в один миг он обесценил всё происходящее. И будто даже самого короля. – Я лишь теряю своё время. Мне пора в дорогу. Желаю вам приятного дня, отец.
Посмотрев на полуодетого короля, чья фигура казалась немощной от груза вины и усталости, Биреос резко развернулся на каблуках атласных туфель и пошёл прочь.
Анри Маре испытывал странную гамму чувств. Он посмотрел на своё отражение в зеркале, но увидел там не себя.
А Биреоса.
Своего сына, говорившего и смотревшего на него так, как он сам когда-то говорил с принцем и смотрела на него.
- Ты больше не умоляешь меня, - тяжело проговорил король. – Если бы только не родился вторым… если бы не корона… и ты, и Содария… как же я ненавижу вас. Всех вас. За правду в ваших глазах.
- Ваше величество, - послышался робкий голос позади.
Анри Маре выпрямился, расправил плечи и вскинул голову. Один в один, как только что сделал его младший сын.
- Чего тебе надо, Сибилла?
- Я слышала голос второго принца и решила прийти, чтобы увидеть его.
- Чтобы увидеть его, тебе нет нужды шпионить за мной, - он обернулся и посмотрел на королеву взглядом полным презрения. – Если так желаешь поговорить с ним, то что ты делаешь здесь? Или ты услышала не только его голос, но и то, что он сказал?
Выбеленное лицо королевы скривилось. Она не желала признаваться в том, что подслушивала.
- Я надеюсь, что он навестит меня перед своим отъездом.
Анри Маре испытал волну отвращения и отвернулся. Он хлопнул в ладоши, и в комнате вновь появились слуги, продолжившие одевать его.
26. Последняя птица: дорога домой
Рафталия завороженно смотрела в окно, видя, как карета второго принца отправляется в путь. Юная риема знала, куда направляются путники, и пыталась ответить себе на вопрос: хотела бы она поехать с ними?
«Но я не могу оставить Айдеста, - с досадой подумала она, нервно сцепляя и расцепляя руки. – Стоит мне отвернуться, как проклятая мошкара тут же налетает на него. Удерживать их похотливые порывы и без того тяжело. А за время моего отсутствия от благочестия Айдеста не останется и следа, - Рафталия покачала головой, выражая свою неприязнь в незаметном жесте. – Лидия сказала, что этой ночью его видели рядом с покоями сарсаны Медеи. Как она может так опрометчиво ронять статус кронпринца?»