«Тогда он может на меня обидеться, а я… могу пожалеть, что не позволила ему обнять меня», - Талина аккуратно накрыла руки Биреоса своими, позволив ему оплести себя ими.
- Если нас увидят, - прошептала она предупреждающе.
- Я на чуть-чуть, - ответил он очень тихо, давая что-то вроде призрачного обещания.
- Проказник, - ей захотелось хихикнуть, но пришлось сдержаться. – Биреос?
- А?
Талина чуть помедлила, а затем снова зашептала, ощущая дыхание Биреоса в своих волосах.
- Почему ты заговорил о своей смерти?
- Смерти?
- Когда мы были во дворце… в ту ночь, когда Айдест…
- А, помню.
Неспешно Талина начала разворачиваться к нему. Ему пришлось выпустить её из своих объятий и позволить лечь лицом к лицу.
- Есть что-то, чего я не знаю? – спросила она.
- Разве? – его голос звучал безумно искренне.
Ей пришлось на секунду задуматься, забывая о том, как хорошо умел притворяться её дорогой принц.
- Если не властитель, то Айдест? – выдала Талина своё предположение, не найдя других причин, почему Биреосу стоило беспокоиться за свою жизнь.
Он кивнул.
- Разве он пытался убить тебя? Или как-то навредить? – она решилась высказать своё самое критичное опасение. Ей совсем не нравилось, как кронпринц смотрел на своего младшего брата. С нескрываемым презрением и даже ненавистью. Люди, имеющие власть, с удовольствием уничтожали всех, кого ненавидели.
- Нет, - Биреос коротко вздохнул, решительно оставляя часть с самоубийством в стороне. Ведь имелись и другие причины, о которых он вспомнил, когда уловил на себе непростой взгляд брата при их предпоследней встрече. – Он пытался убить Содарию. Несколько раз.
- Принцессу? Зачем? – она была искренне удивлена, что даже слегка повысила голос.
Биреос тут же коротко приложил палец к её губам, напоминая о необходимости сохранять тишину.
- Мой брат не так прост, как кажется. Все думают, что он кронпринц, и это окончательное решение. Но никогда нельзя верить в какие-либо окончательные решения, пока существует множество вероятностей, способных их изменить. Пусть отец уже не передумает, а никто не может сказать, что произойдёт в будущем. И я не про смерть брата. Айдест понимает всё куда глубже, чем кажется, и уже сейчас заручается поддержкой кого угодно, в том числе и королевы. И в этом его неудача.
- Собственной матери? Разве у её величества есть рычаги давления? – Талина силилась вспомнить что-нибудь, что могло бы помочь ей оценить положение королевы Сесриема. В мире, где вся власть удерживалась в мужских руках, даже супруга монарха не могла похвалиться возможностью влиять на прослойку знатных родов.
- Содарию родила другая женщина, - напомнил он без удовольствия. – И горячим желанием королевы стала смерть фаворитки. А затем и смерть моей сестры. Отец убил мать Содарии, не решаясь сделать что-то с дочерью. Но за саму Содарию взялся Айдест. Потому что он знал, что наша мать хотела видеть на троне своего брата, и пытался с одной стороны сделать что-то, что ей понравится. А с другой стороны, напугать её. Он способен далеко не на всё, вот в чём ещё одна причина.
Глаза Талины расширились. Ей всегда казалось, что Айдест намного ближе к родителям, чем кто-либо другой.
- Не доверяет собственному сыну корону? И брат…
- Роду короля, - поправил её Биреос, делаясь общими впечатлениями от действия собственно матери. – Мы мало бываем во дворце, поэтому ты не знаешь всех тех, кто окружает отца. Там практически нет представителей других родов. Только фон Хёрстон де Бланко и несколько кровных линий, доказавших свою верность. Мать желает это изменить. У неё, как оказалось, есть свой собственный двор, готовый в любой момент прийти на смену правящему. Управляет им, однако, не она, а её брат. Как видишь, концепция не поменялась. Один род сменяет другой.
- Никогда не слышала об этом. Хотя до Филатиии вряд ли дошли бы подобные слухи.
- И не услышишь даже в Ориксе, - заверил он её. – Дядя очень умный и скрытный человек. Как выяснилось пару недель назад, он умеет править из тени, что должно напугать Айдеста. Не все довольны его поступками, как кронпринца. Не все поддерживают его, особенно, когда он избегает принимать важные решения. И он очень-очень боится тех, кто может занять его место. Меня, Содарии, дяди и даже детей нашего дяди. Хм… даже наших с тобой детей, которые ещё не рождены.