- А-а-а-а! А-а-а! Мерзавка! А-а-а-а! А-а-а-а!
Заметавшись по комнате, он толкал мебель, опрокидывая её. Загорелся гобелен и небольшой топчан. Фигурка апостола Мариэл мрачно лежала в крови, а на её незапятнанных местах сияли огненные блики.
Но Талина этого уже не видела, потому что Агафена, полностью позабыв свой страх, уверенно схватила её за руку и потащила девочек прочь.
- Надо спрятаться, - нервно прошептала она, стараясь не думать о том, что маленькая сарсана может сжечь её от волнения. Агафена волновалась сейчас о другом. О детях.
Талина потёрла свободной рукой переносицу, которая отдалась болью. На пальцах осталось что-то влажное, но из-за темноты она не смогла разглядеть цвет жидкости.
- В подвал! – решительно скомандовала Агафена.
Но тут Талина резко потянула её руку на себя, заставляя женщину остановиться. Рафталия так же послушно замерла на месте.
- Мы сбежим отсюда, - уверенно проговорила Талина. – Няня, мы сбежим. Нам нужны вещи.
- Что ты…
- Быстро! За мной! – она не дала няне договорить.
С этими словами Талина вновь потянула на себя руку Агафены, и они направились в тёмные покои младшей сарсаны. Рафталия, как послушная игрушка, шла следом, не издавая ни звука.
Влетев в свою комнату, Талина быстро подбежала к сундуку, чуть не свалившись из-за пуфа около него. Няня нервно нащупала в кармане острый магический камень и заставила его сиять.
- Моя сарсана, кровь…
- Потом! – твёрдо отмахнулась Талина, доставая башмаки, накидки и заранее заготовленные украшения, которые ей пожаловал эверген.
Она практически швырнула в руки Агафены одежду, перекинув через плечо самодельную сумку из куска старой грязной тряпки, которую какая-то служанка позабыла в псарне.
В коридоре всё ещё раздавались крики Клауса. Просто так раздосадованный отец и новоиспечённый вдовец не собирался прощаться с жизнью, обращаясь к магии исцеления. Пусть и слабая, а она боролась за его жизнь.
- Найдите её! Найдите их всех! Всех убить!
По каменным плитам загрохотали многочисленные ноги в сапогах на металлических пластинах.
- За мной, - дрожащими от вновь подступившего к горлу страха губами проговорила Талина, указывая на камин, в котором сама успела побывать и не раз.
Няня сначала не поверила её словам, решив, что лучше сдаться, но затем её сердце сжалось от страха теперь уже за собственную жизнь. Шаги воинов приближались, кто-то отдавал приказы, крича, что надо обыскать всё. Ноги сами понесли к чернеющей пасти камина. Кое-как завязав одежду для девочек в узел и перекинув через плечо, Агафена подтолкнула к камину сначала ошеломлённую Рафталию, а затем вошла в него сама, потушив свой камень.
- Тут скользко, - предупредила Талина, изо всех сил цепляясь за выступы. Камин не напоминал собой лестницу, но в нём имелись выступы, за которые хватались строители, а позже те, кто прочищал каминную трубу.
Рядом с Талиной загорелся крохотный огонёк её тёплой магии, осветивший крохотную часть пространства на несколько секунд. Мерзкие на вид камни вынырнули из темноты, что привело Рафталию в чувства. Чуть не вскрикнув от ужаса, она едва не оступилась, попав ногой на голову Талины.
- Ой… Та…
- Всё в порядке. Лезь дальше, - быстро прошептала Талина, ожидая, когда нога Рафталии найдёт новую опору.
Огонёк погас. Он сделал своё дело, показав беглянкам часть трубы.
Грязная труба не использовалась всё лето. Лишь недавно камины затопили вновь, но до комнаты детей дело так и не дошло. Тратить дрова на поддержание тепла в комнате дочерей, Клаус не торопился. Он считал, что тепло и выпечка разбалуют его дочерей, сделав слабохарактерными.
Из-за его решения руки, ноги и ночные сорочки девочек покрывались сажей. В носу застревал стойкий запах многолетней гари. Внутри носовых пазух сначала щекотало, а затем неприятные ощущения охватили горло с грудью, и захотелось кашлять. Но все сдерживались, слыша, как кто-то ходит по этажам, отдавая приказы.
Солдаты замка бежали наверх, а беглянки опускались вниз.