- Я понимаю, - кивнула Талина. – Я не знаю, как было. Правда, не ведаю. И поверить сложно, ведь они всегда так были близки, - её охватила грусть, потому что на ум пришёл искалеченный образ Луки. – Мне казалось, что он ей очень дорог.
- Как ты говоришь, тебе только казалось, Тали, - послышался голос Авеля где-то позади.
- Ох, себрилл, напугали-то, - схватилась Мария за сердце. – Ой… вся в глине.
- Матушка, водой её, водой, - Талина попыталась отыскать смоченное в чистой воде сукно. Гларфа оказалась проворнее, только женщина не заметила, что и её руки были в глине. – О, как же… матушка. Сейчас я руки отмою…
- Ах, моя риема, пустяки это, пустяки всё, - замахала руками Мария. – Сейчас засохнет, а там оттереть нетрудно уже. Пойду, сменю платье. Гларфа, голубушка, присмотри за кругом.
- Да-да, иди, не беспокойся. Себрилл, что ж вы так, - Гларфа одарила Авеля осуждающим взглядом. – Одно беспокойство, как вы появляетесь. То гуси на пруд сбегут, то свиней не загнать.
Авель проигнорировал слова раздосадованной Гларфы и обратился к Талине:
- Ты искала меня.
- Ведь день, между прочим, - она посмотрела на него снизу вверх, сильно морща лоб. – Сделаем пару горшков, себрилл? – её взгляд указал на гончарный круг Марии.
Гларфа хихикнула, наполняясь ожидаем чего-то достойного смеха.
- Охотно-охотно, - Авель демонстративно закатил рукава дорогого кафтана. – Давно я ничего руками не делал. Так и позабыть всё можно.
- То я думаю, чего добрый себрилл недавно ковёр проткнул ножом, - прокомментировала его слова Гларфа. – Позабыл себрилл, как с коврами обращаться.
- Опять за своё. Это всё они у тебя научились, - поспешил он переложить вину за вольности Гларфы на Талину.
- Кто-то же должен за вами приглядывать, мой себрилл. А дело это сложное и требовательное, - она лукаво улыбнулась. - А где мой драгоценный жених? Почему он не с тобой?
- У эвергена. Решают какие-то вопросы, - мужчина грузно уселся на низкую табуретку. Его колени тут же оказались практически наравне с грудной клеткой.
- И ты даже не знаешь какие? – она хитро сощурилась.
- Знаю. Но не твоего ума они, женщина.
Талина рассмеялась, видя, как Гларфа закатывает глаза. Но если раньше она могла напомнить Авелю о том, что он сам в юных годах, то теперь время это прошло.
- Биреос мне всё равно всё расскажет, - предупредила Талина.
- Вот пусть его высочество этим и займётся. Я слышал, ночью тебе нездоровилось? – Авель смело схватился за глиняный кулич, зачем-то нахлобучивая его на то, что походило на небольшой горшок, сотворённый заботливыми руками Марии.
Талина могла поклясться, что видела искреннее сострадание в глазах Гларфы к почти что «родившемуся» горшку. А Авель продолжал всё портить, размазав глину по гончарному кругу.
- Сны дурные шли. Столько всего происходит, вот и привиделось. Воды добавь, - не удержалась она от совета.
- Прости, что не уследил, - буркнул мужчина.
- О чём ты?
- Об… альме Местре, - немного недовольно пояснил Авель.
Гларфа почему-то тихо цокнула, неодобрительно кидая пронзающий взгляд на мужчину. По её мнению, они достаточно разговаривали и о Луке, и о Рафталии, чтобы больше не упоминать о них при Талине.
- Я погляжу, а альм Местре уже легенда, - Талина не желала терять хорошее расположение духа. – Всё в порядке. Я рада, что мы смогли поговорить немного. Знаешь, даже не ругались. И… он извинился.
- Он перед каждым кустом извинился, да только пустое это. Сам не свой, - в голосе Авеля зазвучала глухая боль. – Хоть не кидается спасать её больше, и на том спасибо великой магии.
- Честно, едва верится, что…
- Что она это сделала?
- Как сказать… да, именно это никак не укладывается с тем, что я о ней помню.
Авель сжал кулич глины, раздавливая его. Горшок всё никак не получался. Однако в этот раз Гларфа потупила взгляд и ничего не сказала.
- Ты не видела её. Очень давно не видела, - продолжил Авель. – Она стала другой. Если не чудовищем, то его невестой так точно.
- Мой себрилл, - проговорила Гларфа. – Всё же… не стоит так резко.