Господство далёкой заснеженной Галатии с приходом великого царя Танилла к власти стало распространяться с невероятной скоростью по Глории. Древние королевства падали перед завоевателями не просто на колени, они проваливались в зияющую пропасть, исчезая навсегда. Новые и новые земли становились частью Галатии, делая её империей, а царя императором. Возникли новые формы управления, полностью разрушились прежние культуры, и в какой-то момент вся Глория практически стала Галатией, а все живые существа на большей части материка – имперцами. Один язык, одна империя, одна форма правления, одна идеология, одни права и одна вера на всех.
И один правитель.
Когда Талина вновь и вновь сопоставляла факты, то с первого взгляда Галатия казалась обществом, созданным тиранией. Или того хуже, тёмным первородным деспотизмом. Но стоило ей задуматься о Малой Гранде, обо всех эльфах, проживающих на ней, образ императора становился милее её сердцу. Талина не знала, как выглядела страна валькирий раньше, лишь слышала, что её жители погрязли в бесконечных войнах. Они каждый день убивали друг друга, не собираясь даже пытаться устремляться к миру. Их культура и сознание не предполагали мира или сохранения чьей-то жизни ради увеличения общественного блага. А теперь валькирий прославляли, называя верными хранительницами восточных вод. Под сенью Галатии великий император собирал все народы гоблинов, которых гнали отовсюду. Мало кто испытывал сострадание к карликовым существам с непростым видением мира и не самой привлекательной внешностью. А сейчас они служили самому императору и считались его самыми верными подданными. С гоблинами стали считаться. Их уважали. Сначала им дозволили обучаться магии, а позже гоблины, наравне с другими, сами обучали магическим искусствам. Их народ преобразился и возвысился над ненавистью, с которой они взирали из темноты, в которую их постоянно сгоняли, на других живых существ.
«Впрочем, не только с ними поступали жестоко, - рассуждала Талина. – Лисий народ истребляли ради пушнины. Лишившись своих хвостов, они погибали, не в силах получать магию. На Глории больше нет одежды с мехом лисов. Хотя… и их культуры больше нет. Только… разве они могли выжить? – спросила она саму себя. – За хвостами охотились с такой жестокостью, что от их уникального народа могло ничего не остаться, что говорить о какой-то древней культуре… все эти обычаи и порядки, как кривые палки, на которых отвратительное прошлое пытается пробраться в настоящее и запереть нас в клетке предрассудков и страха. Сесрием, нет, весь этот дурацкий книжный мир и есть то самое мракобесие, от которого отказался мой император. Ценой крови он спас многих… мой император жестокий убийца, наверное, жесточайший. Только и наши предки ни капли не лучше. Они истребляли друг друга веками. Вокруг Соледии сплошные неживые поля, земля, изрытая котлованами от священных орудий… На Глории нет больше малых народов или господствующих. Все мы дети Галатии. Хоть с хвостами, хоть с рогами… неважно. На Глории это больше неважно. А здесь, на Грации только люди. И они убивают друг друга, являясь представителями одного вида. Короли просто деспоты, желающие показать своё мнимое превосходство даже над крысами… только бы показать, что они выше всех остальных и их несуществующих мнимых прав».
- Если бы мой император решил захватить всё? Насколько это ужасно? Насколько это оправдано? – Талина знала, что её путь проложен следами её правителя, и ничто не могло заставить её свернуть с него. – Кажется, я достойна моего императора… наверное, мы даже похожи…
Талина поморщилась, мысленно посылая проклятья правителю Сесриема, а так же его наследнику, из-за которых в ней вновь зашевелилось желание вернуться в свой мир. Несмотря на то, что в Филатию продолжали привозить книги, она больше не искала ключ. Она просматривала книги, изучала их содержимое из интереса, решив, что если найдёт ключ, то не станет им пользоваться до тех пор, пока их жизнь с Биреосом не подойдёт к концу. А в новом круге книжной жизни она сразу отправится за ключом и исчезнет.
Больше всего Талина сожалела о невозможности увидеть Барсама ещё много-много лет. Её тревожило, что с годами её воспоминания о брате могли померкнуть. Она пыталась успокоить себя, концентрируясь на аргументах в пользу решения остаться с Биреосом. Малая Гранда была в надёжных руках. Барсам давно перестал быть ребёнком, и его мудрость росла с годами, хотя характер оставлял желать лучшего. А со своими чувствами Талина знала, как договориться.