- Вы прибыли раньше, чем я полагал, - после короткого обмена приветствиями, заметил Биреос.
- Признаться, я тоже не планировал, что всё начнётся меняться так быстро. Предположу, что до Филатии уже дошли громкие слухи? – мужчина ловко поправил несколько блестящих локонов, возвращая своей причёске идеальность.
- Не знаю, насколько громкий слух вы имеете в виду? – принц притворился, будто не понимает, о чём решил заговорить его дядя. – Передвижения войск в Катарии? Или новые требования Фисталисы? Говорят, что и с Саилом сейчас не всё так просто, как раньше.
- Ах, я поражён вашей осведомлённостью, - Эммануил занял кресло, на которое ему указал Биреос. Мужчина закинул одну ногу на другую и властно сцепил руки в замок перед собой. – Власть меняется, война идёт.
- Власть, - Биреос приподнял золотистую бровь. – Ах, вы об этом, ваша светлость. Не могу судить о верности выбранного решения, замечу только то, что ваши действия стали заметны. О втором королевском дворе не говорят разве что вороны за окном. И то я в этом не уверен. Вы привлекаете к себе очень много внимания, что сильно портит эффект неожиданности.
- Мы больше не можем не привлекать внимания, - не без удовольствия проговорил Эммануил Альбрехт. – Слишком много людей присоединилось ко двору королевы. Вы уже слышали о поездке по реке?
Биреос кивнул.
- Вы демонстрируете силу? – спросил он.
- Так вышло, - снял с себя все подозрения Эммануил.
Взгляд мужчины наполнился лукавством.
- Не знаю, настолько удачно это ваше «так вышло». Показать всем, что один из советников короля предпочитает позицию королевы, это как сказать самому королю, что ему пора насторожиться. Особенно сейчас, когда его новый генерал… хм, альм Фердинанд Леопольд потерпел поражение на поле боя, и Сесрием потерял два крупных рудника в Натании. Отец зол, до акта праведного гнева рукой подать. Не думаете об этом? – голос принца предупреждающе понизился.
- Право, ваше высочество, время прятаться прошло. Вы не думали о возможности сменить своего брата?
Биреоса словно пронзила молния. Ведь именно об этом он думал постоянно. И услышать что-то подобное из уст человека, готовящегося к чему-то крупному, было почти что ударом.
Ему тут же вспомнили слова Талины, холодом прошедшие по его чувствам.
- Меня ждёт другая судьба. Как только я женюсь, мы отправимся в свадебное путешествие. А затем нужно заниматься делами, - солгал он. – Вещи сами себя не продадут.
- А-а, - протянул Эммануил Альбрехт. – Ваше высочество, а если я скажу вам, что её величество королева близка к исполнению вашего сокровенного желания?
- Насколько близка? И что за способ выбрала моя мать? – Биреос проявил заинтересованность лишь на словах. Он мало верил, что королева могла добиться успеха хоть в чём-то. За прошедшие годы отношения между ней, королём и кронпринцем сильно ухудшились, что сильно уменьшило размеры её влияния в обществе.
- Как и любая мать, её величество умеет оказывать влияние на решение кронпринца. Годы идут, а риема Рафталия всё ещё ожидает своего часа. Несомненно, риема прекрасная невеста, да только годы её не молодят, - мужчина не стеснялся в словах, косвенно называя Рафталию старухой.
- Так вот оно что. Новая невеста, - Биреос коротко усмехнулся. – Дядюшка, сколько раз за эти годы вы слышали о новой невесте кронпринца? Десяток раз? Сотни?
- Новая риема уже готова. Её высочество кронпринц не сможет пропустить такую женщину.
- Он не пропускает ни одну женщину, - напомнил Биреос, нехотя выдавая свою осведомлённость и в этом вопросе. – И эта просто станет ещё одной сарсаной в его постели. Не стоит недооценивать Айдеста, как и его связь с риемой Рафталией.
- Я полагал, что вы не станете мне верить, - фальшиво улыбнулся Эммануил Альбрехт. – Просто подождите ещё немного, и вы услышите то, что желаете. Однако сегодня я прибыл к вам с более важным на данный момент вопросом.
- Моя мать в чём-то нуждается?
- Её двор, - уточнил он, желая вычеркнуть себя из списка просящих подачку. – Ко двору королевы, как за глотком воды, примкнуло множество деятелей искусства, чьи голоса никогда не долетали до короля. Как те, кто имеет силу оказывать влияние на умы людей, они, бесспорно, представляют особую ценность. Только есть одна проблема. Сколько бы блеска не видели окружающее, а все прекрасно понимают, что представители культуры весьма бедные люди. В один день они богаты, а в другой вновь бедны.