- Какая встреча? А-а, ты про визит… это был короткий разговор, - он заговорил тише, чтобы ни Сара, ни Вера не услышали его. – Вчера мне доставили новую книгу. Желаешь взглянуть?
- Охотно, - Талина позволила Биреосу аккуратно повести её к столу. На него она положила свою книгу, переживая, что та скроется под ворохом бумаг, затерявшись в нём, как прошлая.
- Замечу, что книги везли через Марфену.
По спине Талины пробежал отвратительный холод, как от могильной плиты.
- Это же рядом с Романией, - она не стала молчать, чтобы не проецировать вспыхнувшие эмоции на Биреоса.
- Да. От Марфены до Романии. Потом через Афанасию и Ефрению.
- О, это был опасный путь, - оценила Талина. – Как я поняла, в Веронии и Диании сейчас непростая ситуация.
Биреос открыл привезённую ему книгу, но не на первой странице, а где-то в середине. Тогда Талина увидела, что между листов вставлен ещё один небольшой смятый лист, похожий на небольшую карту.
- Они пошли на Романию во имя очищения соседних земель от скверны, - тише проговорил Биреос, незаметно от Веры и Сары расправляя лист.
К счастью, стол принца был заставлен настолько, что сарсаны не имели возможности видеть, что там разглядывают господа.
Вера закатывала глаза, полагая, что речь идёт о новой никому ненужной скучной книге. Её не интересовали очередные глупости, которыми с таким рвением увлекались ненавистные ей жених и невесты. Сара решила ничего не придумывать и заняться своими делами. Девушка достала из складок одежды старые карты своей старшей сестры и принялась раскладывать хитрый пасьянс.
- Во имя очищения от скверны? – недоверчиво переспросила Талина, разглядывая присланную им карту. – У них какая-то болезнь? Или это новое название для чудовищ?
- Постараюсь не удивляться тому, что ты знаешь о проблеме чудовищ вокруг Романии. В какой-то книге прочла?
Талина задумалась на секунду.
- Когда-то давно мне в руки попали путевые заметки одного из эвергенов Серенге, - ей не хотелось уточнять, что дневник усопшего родственника дали изначально Рафталии и читали они его вместе. – Добрый себрилл обладал завидным талантом к письму и художеству. На страницах своего походного дневника он изобразил множество животных, лесов, гор и даже монстров, - она уловила то, с каким интересом Биреос слушает её. Его внимание всегда грело сердце Талины. – Однако про Романию он только писал. Длиннющие списки всевозможных монстров, о которых он слышал от охотников Романии и Марфены. Изображений не было, потому что он хотел жить, а не рисовать чудовищ. К счастью, дневник не оборвался на Романии. Думается мне, причина этому в том, что он не стал смотреть на монстров собственными глазами.
- Мудрое решение. Я бы тоже не стал рисковать жизнью ради сомнительного удовольствия созерцания чудовищ. К твоему вопросу, любовь моя, - вспомнил он. – Романия не только земля чудовищ, созданных магией и природой. Это так же пристанище воров и убийц. Романия находится от Орикса очень-очень далеко, - палец Биреоса провёл длинную линию по маленькой карте, спрятанной в книге. – Туда не ведёт ни одна прямая дорога. Но самое ужасное, в Романии нет эвергена.
Талина не могла изобразить удивление должным образом, потому что знала из прочтённого заколдованного романа о том, как именно Тристан стал эвергеном Романии. Ему дали то, в чём никто не нуждался, что никто не желал подбирать. Словно огромная земля, покрытая густыми лесами, но кишащая чудовищами, являла собой кусок мусора. Одно Талина упустила из вида преступников.
Земля без эвергена не имела войска под его подчинением. Земля без эвергена не имела вассала короля в лице правителя. Земля без эвергена держалась на самоуправлении, которое как будто бы протекало в рамках законов, спускаемых из Орикса, но на деле всё текло своим замысловатым чередом неизвестно куда.
«Но разве мог король в полной мере позаботиться о бесхозных владениях?» - задумалась она.
Весь Сесрием являл собой государство, состоящее из множества самоуправляемых земель. Каждый эверген был в своём роде королём. Он устанавливал законы, вводил индивидуальную валюту и заботился о соблюдении традиций, приходившихся ему по нраву. Эверген хоть и оставался вассалом короля, но мог отказать властителю в военной поддержке, предать его и примкнуть к кому-то из оппозиции правителя.