- Мне жаль, - прошептала она, прислоняя ухо к его груди, чтобы слышать стук его сердца. – И я испытываю гнев в желании спасти её…
- Я тоже… Я всегда буду чувствовать вину за жизнь, которую она ведёт.
- Это не твоя вина, Биреос.
- Знаю. Это не моя личная вина. Но это вина нашей семьи, а я всё ещё её часть… хочу я этого или нет, - его голос отражал оттенки грусти и злости. – Мы справимся с этим. Просто надо думать о предстоящем. И всё.
Талина молча кивнула, обнимая Биреоса сильнее. Она ощутила, как его тёплые ладони ласково начинают поглаживать её спину и плечи.
- Я люблю тебя, - прошептала Талина, за что получила в ответ несколько нежных поцелуев от своего жениха.
Вера, заметившая, как принц и его риема милуются в свете, падающем из окна, тихо фыркнула и отвернулась.
- Опять, - недовольно пробормотала женщина.
- Опять, - беззаботно повторила за ней Сара.
- Только не смотри, а то совсем стыд пропадёт.
- Не смотрю, - заверила её девушка. – Вон, барон у меня вышел.
Вера глянула на то, что «вышло» у Сары, но ничего не поняла.
«Хоть смотрит, хоть не смотрит, а слабоумие не исправить», - осуждающе подумала Вера.
***
Оливия нервно открыла веер и принялась обмахиваться резкими широкими махами. Поток воздуха от интенсивного движения веера долетал даже до стоящей чуть поодаль Рафталии. Девушки горделиво взирали на избитую, практически растерзанную женщину. Ещё несколько часов назад в лице заключенной можно было узнать сарсану по имени Лючия. Даже несмотря на синяки, оставшиеся после интимной встречи с кронпринцем.
Оливия верно заметила, что «пара синих пятен» Лючию даже украшало, если сравнить с тем, во что превратилось её лицо сейчас.
Лючия перестала кричать некоторое время назад, обессиленно упав ничком на каменный влажный пол. Тогда в тюремные коридоры пригласили Рафталию и Оливию. Ведь случившееся с заключённой лежало полностью на плечах невесты кронпринца и её верной компаньонки, и две госпожи желали узреть результаты заказанных пыток.
Оливия, достаточно обмахнув лицо, резко захлопнула веер с громким хлопком. Предмет не помогал прогнать запахи мочи и кала, будто разгоняя их дальше и дальше. Оливия никак не могла понять, почему королевские альмы не замечают резкой отвратительной вони, а продолжают насиловать еле живую Лючию, обмочившуюся и облегчившуюся несколько раз подряд от страха и болевого шока. Хотя живой она больше не казалась. Особенно с раздавленными руками.
- Теперь ни один мужчина не наденет на неё брачный браслет, - мрачно проговорила монотонно Рафталия.
Оливия чуть дёрнулась, услышав в голосе риемы нотки ехидного удовлетворения.
32. Мёртвое дитя королевы: пурпурные письма
- Интересно, она полагает, что дело заключается лишь в нескольких месяцах, - Биреос небрежно отложил скупо исписанный лист. – И при этом не указывает, сколько именно месяцев подразумевается под словом «несколько», - он опустошённо вздохнул. – Моя мать будто отказывается понимать, что имеет дело с человеком, увлекающимся торговлей. Точность не её сильная сторона, однако, в данном вопросе важна именно точность, а не надежды на что-то эфемерное и невидимое.
- Не могу быть строгой к её величеству, однако, «несколько» вряд ли понятная единица времени, - пожала плечами Талина, отпивая глоток ароматного чая из тонкой фарфоровой пиалы, закреплённой в золотой подставке с ручкой. Новое необычное изобретение иринейцев, как всегда, нашло своё первое пристанище в замке Аглен Руж. Пронёсшийся слух о любви невесты второго принца к чаю дал возможность многим мечтателям воплотить свои фантазии в прекрасных чайных предметах, удивлявших даже Талину. – Странно, письма стали приходить чаще. Очень похоже на попытку докричаться до тебя.
- Всего лишь третье, - Биреос уверенно подал письмо Талине.
- А если обожгу? – предупредительно спросила она.
- Я маг воды, я точно справлюсь, - заверил он её, лукавя. Биреос не решался признаться в том, как приятно ему ощущать собственной кожей прекрасную силу его невесты, даже если та приносила боль. Его секрет не казался ему милым.