Сердце Агафены пропустило удар. Однако она тут же взяла себя в руки и стала искать собственные следы на взъерошенной листве. К счастью, ей удалось вернуться к девочкам. Теперь поиск грибов вёлся осторожнее. Найти удалось не так уж и много, но когда Талина и Рафталия проснулись, этого хватило, чтобы утолить первый голод.
Используя магию огня, Талина впервые в жизни готовила завтрак. Спалив практически все грибы, она виновато ела их, слыша от заикающейся Рафталии, как вкусно получилось.
- Был бы у нас камень побольше, не подгорело бы, - вздыхала Талина. – В следующий раз возьмём молодые ветки.
- Молодые? Они же плохо горят, - припомнила Агафена, как в хворост для растопки камина попали молодые побеги. – От них только дым.
- Зато прогорают дольше, - Талина съела свой последний гриб. – Иначе опять всё спалю.
Агафена хотела спросить свою юную сарсану об огне, которым она так ловко владела, но промолчала. Раз Рафталия не спрашивала, то и женщина решила, что ей стоит забыть свои вопросы.
Беглянки продолжили свой путь, попутно собирая всё то, что казалось съестным. Отдирали даже кору у берёз. Иногда и хвою жевали, и мох с деревьев. Голод заставлял посмотреть на лес и его богатства другими глазами. Глазами, полными голода.
Шли, придерживаясь течения реки. Чтобы уходить дальше от замка, пришлось двигаться против движения воды.
Путь лежал в далёкую Олегию.
***
После очередной остановки в русле реки, Талина и Рафталия поменялись грязными накидками. Они делали так каждый раз, когда выходили из леса, чтобы редко попадавшиеся на пути люди, увидевшие их, не могли дать точного описания. Один день троица состояла из пожилой женщины, высокой девушки в малиновом и низкой девочки в синем. В другой день люди видели какую-то женщину с наглухо покрытой головой, из-за чего никто не мог разглядеть её лица и определить возраст. Высокая девушка в синем с тряпкой на голове и ребёнок в малиновом сопровождали её. Волосы их были грязными и взлохмаченными, а лица грязными. Такими грязными, что аж смотреть становилось противно.
Питаясь грибами и иногда рыбой, украденной у рыбаков, беглая троица уверенно обогнула северную часть леса и пересекла границу Олегии. Узнали они об этом не сразу, поскольку на выбранной ими дороге не стояло опознавательных столбов. В Серенге такие устанавливали практически на каждом шагу, потому что Клаус боялся, что кто-то подумает, будто лес Серенге – это часть Олегии. Порой столбы выносили далеко за границы его земель, тогда и разгорались конфликты.
Новый день пути начался с мелкого хмурого дождя, который к обеду стал настоящим ливнем. Первое время кроны деревьев сдерживали капли. Но потом не спасло даже бревно, под которым путницы нашли укрытие. Редкий дождик превратился в настоящий непроглядный ливень.
«Вымокнуть в лесу, что может быть хуже? – тревожно думала про себя Талина, тщательно моя лицо дождевой водой. – Хорошо хоть камни греют. Да, мрачные леса Сесриема не сравнить с парными лесами Гранды. Ни тёплых кислых испарений, ни прозрачных кипящих озёр… так хочется, чтобы Барсам сварил мне в Змеином Оке пару яиц. Дурачок, чуть сам не сварился… Но сейчас… Здесь просто холодно и сыро».
Поняв, что от дождя прятаться бесполезно, Рафталия предложила продолжить путь. Ведь они всё равно вымокли, а сидеть в быстро увеличивающейся луже становилось крайне неприятно.
Так, Агафена повела девочек за собой по скользкому склону, переходящему в широкий луг. Дождь постепенно стихал.
Увидев неясную даль, Талина поморщилась, вспоминая свой странный сон. Как и во сне, край луга казался далёким и туманным, потому что скрывался в молочной белизне. В тумане живые существа легко терялись, из-за чего совсем не хотелось вступать в млечную завесу, но выбора не было. Выбирая ориентиры, путницы вошли в холодное влажное облако.
Практически сразу в тумане появился силуэт.
Талина неслышно охнула, видя, что этот не медведь и не человек.
Высокая худощавая фигура в несколько метров длинной, шатаясь и кренясь, двигалась через луг, пытаясь то ли сбежать, то ли отбиться. Позади раздавался лай собак, догоняющих чудовище. Оно плясало, громко стуча своими лапами о землю, оставляя вмятины во влажной почве, пытаясь раздавить надоедливых псов у себя под ногами.