Талина закрыла лицо руками, захлёбываясь в собственных рыданиях. Она схватилась за горло, пытаясь сжать его в попытке не закричать. Дыхание стало прерывистым, закружилась голова, что-то сжалось в груди. Сердце на миг остановилось, заставив хватать ртом воздух несколько раз. Тело дрожало.
Приступ миновал спустя несколько минут, оставшись неровным дыханием. С гудящей пустой головой Талина поднялась на ноги, ощущая головокружение. Она неуверенно сделала первые несколько шагов, шатнувшись в сторону. Ей удалось удержать равновесие и встать ровно.
«Если бы ты был рядом, твоя рука поддержала бы меня. Если бы… если бы я только не убила тебя. Если бы мы не приехали на эту охоту. Если бы я не отпустила тебя одного… великая магия, почему я не могу ничего исправить?.. мой Барсам… как мне тревожно за тебя в такой момент. Понимать собственное бессилие… я так ничтожна… я так слаба. Но, Биреос… прости».
Талина застыла на месте, задерживая дыхание на несколько секунд.
Затем она кивнула самой себе и пошла в выбранном ею направлении.
«Прости… прости меня».
День наполнился вечерними красками. Вокруг зажигались магические камни. Рядом с казармами разводили огонь в жаровнях, чтобы приготовить мясо на ужин. Раздавались звуки чиркающего магического огнива, раскатами катился смех, звенел металл.
Талина шла, придерживаясь тени. Как бледный труп, она бесшумная и молчаливая обходила людей стороной.
С тех пор, как Биреос скончался, её больше никто не сопровождал. Все его слуги вернулись в Филатию, чтобы собрать его вещи. Два дня назад Веспасиан привёз несколько сундуков с одеждой и украшениями Талины. Среди них не обнаружилось и половины того, что подарил ей Биреос. У неё не осталось сил на вопросы и поиски, а остальные, как и Айдест с Рафталией не проявляли интереса к её имуществу, к его истинному содержанию и ценности. Рафталия стояла в стороне. Айдест словно забыл о существовании невесты своего брата. Королю и королеве никогда не было дела до Талины. Её по-прежнему кормили и позволяли занимать комнаты на нижнем этаже. Утром служанки меняли воду для умывания, вечером для купания. Ей помогали одеваться и приносили еду. Ей позволяли ходить по нижним этажам дворца, когда она желала. Не запретили посещать библиотеку и выходить наружу.
Милая Сара отправила длинное письмо своей бывшей риеме, в котором выразила своё горе и пожелала Талине сил, источника которым не назвала. Пытаясь упомянуть хоть о чём-то насущном, Сара написала, как забрала в Агатию Пьера и Матильду со всем её последним выводком. Она обещала заботиться о подарках великого эвергена Олегии со всей таящейся в её сердце любовью и памятью о любви Биреоса и Талины к своим питомцам. Сара молила оставить за ней право ухаживать за животными. Девушка даже пошла на невинную дерзость, упомянув, что состояние Талины не позволит ей окружить питомцев должным вниманием, а Сара верила в собственные силы. И уверяла в них Талину. Неприкрытые мольбы заставляли верить словам девушки. Воспоминания о ней помогли принять решение оставить желаемое право за ней. И вместе с этим правом Сара, Пьер, Матильда уходили из бытия Талины. Точно навсегда.
Больше не было никого, кто бы оставался с ней рядом. Никто не разговаривал с ней, не давал ей шанс не сойти с ума. Талина никогда не пользовалась популярностью среди придворных. И сейчас они все замерли в ожидании момента, когда мировая магия отнимет рассудок у женщины с дурной кровью; когда она сойдёт с ума и покажет своё настоящее мерзкое лицо. Храмовники устало ждали свершения, готовы унять разбушевавшийся магический огонь и заточить полоумную преступницу в темницах под одним из старых храмов.
Талина прошла через ряды чучел, в сумерках приобретающих очертания людей, насаженных на кол. Как молчаливые смертники, они чернели на поле, застыв среди тренировочного инвентаря. Чёрной тенью Талина остановилась у глухой старой двери, ведущей на склад с оружием. Как полагается, её встретил увесистый замок. Но для неё он не мог стать проблемой. Ведь Талина знала, что магия – это просто магия, а не любовь стихии или благосклонность жизни и её очертаний.