Она аккуратно призвала короткое заклинание, после чего раздалось два щелчка.
Цак. Цак.
Болевая лента пронеслась по низу живота Талины, напоминая о естественной печати, сдерживающей её. Короткий болевой порыв быстро утих, осев в пояснице неприятным напоминанием.
Дужка навесного замка раскрылась, а сам замок тихо опустился в ладонь Талины. Легко толкнув дверь, она проникла внутрь, затворяясь на маленьком складе с тренировочным оружием.
Держа замок в одной руке, другой Талина вызвала крохотный язычок пламени, осветивший пространство перед ней на пару шагов. Всматриваясь в очертания пола, она дошла до стойки с двуручными мечами. Талина неслышно положила замок на пол и боязливо потянулась к рукоятке одного из них.
«Если я умру, то просто вернусь в тот день… к Агафене. Под дерево Серенге. И моя история начнётся с самого начала. Для меня и Агафены. Не знаю, встречусь ли я с тобой, не знаю, проживёшь ли ты долгую жизнь, если я не убью тебя своим выбором… я не знаю, Биреос. Я на самом деле ничего не знаю. Я просто хочу вернуть тебя, - она уверенно вытащила самый короткий меч. – Я просто хочу знать, что ты жив. Даже если ты далеко. Даже если я выйду замуж за другого. Я просто хочу знать, что ты жив. Что ты… жив».
По щекам Талины вновь потекли слёзы. Новый приступ начался внезапно, ещё не успев перерасти в громкие рыдания и желание кричать.
Она посмотрела на огонёк в своей ладони. Затем перевела взгляд на зазубренный меч.
- Прости, - шепнула Талина крохотному язычку пламени в своей руке. – Тебе придётся потухнуть вместе со мной. Прости… Барсам, пожалуйста, прости меня… я… Барсам… я люблю тебя, только, я так… так виновата...
Решительно сжав руку в кулак, она уничтожила маленький огонёк. Схватив рукоять двумя руками, Талина направила лезвие себе в горло.
- Айм, - немного взволнованно произнесла она. – Цивар. Дар!
***
Рафталия с болью смотрела на Айдеста. Его бледное лицо белело в темноте строгой комнаты, в которой Рафталия принимала гостей. Задвинутые шторы, тусклые магические камни, даже тёмные ткани, обтягивающие мебель – всё вызывало чувство черноты и грязи. В один день её прекрасные покои утратили ощущения чинной благородности. Может, причиной тому стал сюртук кронпринца, который он скинул с себя и оставил валяться посреди комнаты? Рафталия не знала.
- Ненавижу, когда ты делаешь такое лицо, - бросил недовольно Айдест.
- Я должна пойти к ней, - в её голосе чувствовалась нерешительность. – Она моя… сестра. Все говорят…
- Мы это уже обсуждали, - отчеканил Айдест. – Или ты неожиданно оглохла?
Рафталия поджала губы и отрицательно покачала головой.
- Тогда почему ты продолжаешь настаивать на своём? – спросил он её раздражённо.
- Она… Талина любила его высочество Биреоса.
- И что с того? Я тоже любил своего брата. И я тоже переживаю своё горе. Но почему-то ты не торопишься меня утешить. А лишь стремишься навлечь на себя беду, и сделать всё только хуже. Ты забыла? Ты забыла, что делала с тобой её мать?
- Айдест…
- Нет! Я ещё не договорил! – воскликнул он, отнимая руки от головы. Растрёпанные чёрные волосы плетьми упали ему на лицо. – У неё дурная кровь, Рафталия. Дурная, - многозначительно и угрожающе повторил принц. – Ты понимаешь, каких трудов стоило убедить всех, что вина за это лежит на её матери? Сколько усилий пришлось приложить, чтобы люди начали разделять вас? Или ты забыла те издевательства, которые тебе пришлось перенести? Всё, что с тобой делала её мать? Как она пыталась отдать твоё место той, которую ты пытаешься назвать сестрой? – его голос переполнялся ядом. – Что бы было с тобой, если бы не я? Если бы я не защищал тебя? Ценой своего имени, Рафталия!
Рафталия сжала пальцы, силясь, чтобы сдержаться. Она желала возразить, вспомнив об отце, но не посмела.
- Мне пришлось очернить собственного брата! Пришлось сделать так, чтобы все думали, будто твой отец видел в ней скверну проклятья, пытаясь убить её. Что он спасал тебя! А Биреос понял всё неверно, одурманенный ею. Но ты же знаешь правду! Ты знаешь правду? – спросил он с вызовом. – Ты знаешь, что Елена не пыталась убить тебя?