- Я не знаю, могу ли я помочь вам, - он резко склонился ниже и обвил Талину руками. В ту же секунду ему удалось развернуть её к себе лицом, а затем оторвать от пола, как ребёнка, и прижать. Его движения лишь отдалённо напоминали Авеля. В них таилось куда больше силы и грубости. – Я слаб перед слезами женщины, - магический камень слабо сиял, зажатый в его руке за спиной Талины. Из-за этого черты лица мужчины стушёвывались с рассеянными тенями. - Но я не могу оставить вас одну. Как этого не мог сделать мой учитель.
- Ты не должен, Тристан.
Она почувствовала, как он едва заметно вздрогнул от звуков своего имени.
- Я знаю. Но я могу это сделать. Может, я не понимаю ваше сердце. Поэтому я не знаю слов утешения. Но я могу остаться здесь. И я знаю, что должен это сделать.
Талина посмотрела на него, не сопротивляясь тому, что происходит. У неё неожиданно закончились силы, внутри вновь разрослась пустота. Сейчас с ней могло случиться всё, что угодно. Поэтому она измученно смотрела на своего спасителя, не ища ответов на вопросы.
В его серых глазах клубилась тьма.
- Вы когда-нибудь теряли друга? – сиплым голосом спросила она.
- Да. И не одного, - ответил он терпеливо, продолжая стоять, как каменная колонна, со своей ношей, прижатой к его торсу.
- А самого близкого и дорогого друга? Того, кому вы доверяли все свои секреты. Кому вы верили? Кто защищал вас? Кто вёл вас через вашу жизнь? Кто напоминал вам о самом дорогом вам существе?
Казалось, что он задумался на несколько мгновений.
- Простите, моя сарсана. Я никогда не нуждался в защите и имел в жизни только один единственный секрет, в глаза которого смотрю прямо сейчас.
Она со страхом посмотрела на него внимательней.
- Ты обманываешь меня, - прошептала Талина, будто очнулась.
- Нет. Я никогда не обманывал тебя, - его лицо оставалось нечитаемым.
- Это…
Глаза Талины расширились, ведь она могла поклясться, что из взгляда Тристана только что ушла тёмная дымка. Словно он прозрел. Совсем как Биреос, смотревший на неё завороженным, будто остекленевшим взглядом в минуты их близости. Было в его взгляде что-то от Барсама, когда тот открывал Талине крохотный уголок своего сердца.
- Вот вы и успокоились, моя сарсана.
Тристан аккуратно поставил Талину на пол, удостоверившись, что она может стоять сама. Его лицо покраснело, но темнота утаила перемену.
- Вы пугаете меня, - призналась она, опуская взгляд в пол.
- Вы пугаете меня ещё больше, моя сарсана. Своей силой, своей решительностью и, особенно, желанием умереть сейчас.
- Я виновата в его смерти, - нечаянно проговорилась она, не поняв, что дни молчания после кончины Биреоса породили в ней потребность поговорить хоть с кем-нибудь. Все избегали её, не желая знать, что творится в её сердце и её голове.
- Это невозможно. Я был рядом с вами, когда это случилось, - напомнил Тристан. – От начала и до самого конца. Я всё время был рядом, - повторил он.
Талина отрицательно покачала головой.
- Если бы я умела ездить верхом, я бы отправилась с ним и, может…
- Нет, - снова прервал он её мысли. – Это не так. Это неверно… когда-то давно я думал так же.
- Так же? – она посмотрела на него вновь.
- Если бы в тот день я не ушёл в поле, а остался в доме, моя мать не вернулась бы в лоно мировой магии. Так я думал. Но это неправда. Я ушёл в поле, потому что должен был идти туда. А она умерла, потому что пришло её время. Мировая магия позвала её за собой. Пусть и руками другого человека… Никто не в силах помешать ей забрать нас всех. Она найдёт убийцу. Найдёт болезнь. Или найдёт нашу жизнь. Таков закон.