Талина замешкалась, прикусывая нижнюю губу.
«Таков закон», - вторил эхом голос Барсама в её голове.
- Спасибо, - проговорила она, отводя взгляд. – Спасибо, что поделились со мной своим горем. Я… я не знала, что вы потеряли мать.
«Нет, я знала, - подумала Талина. – Он остался сиротой ещё в детстве. И никто из родственников не принял его, отказавшись растить ребёнка, ведь лишний рот не всегда значил лишние рабочие руки. Тристан был слишком мал, выглядел тщедушным и никудышным. Никто не мог понять, насколько крупным и сильным он вырастет. Поэтому ему пришлось жить среди воинов Серенге… как собаке, выслуживающейся за оглоданную кость».
- У меня тоже никого не осталось, - тяжело проговорил Тристан. – Но это не повод умирать. И в этом нет ничьей вины. Мы всё ещё здесь.
- Да, вы правы. Мы всё ещё здесь. Спасибо… что напомнили мне об этом, - Талина немного сгорбилась и обвила себя руками.
- Н-наверное, здесь слишком прохладно для вас, - опомнился он внезапно. – Моя сарсана, я провожу вас во дворец.
- Нет, пожалуйста, дайте мне ещё немного времени. Сейчас у меня нет сил, вернуться туда, - она отступила от него на один шаг. – Мне нужно собраться с мыслями и понять, что делать дальше. Пока что я не знаю, как мне поступить лучше.
- Хорошо, - Тристан коротко кивнул и принялся снимать с себя шерстяной плащ, видя, как Талина непонимающе наблюдает за его действиями. – Я не… в общем, вот, так будет лучше, - он немного неловко накинул плащ ей на плечи. – Здесь есть… солома и…
- Спасибо, я не замёрзла…
- Всё хорошо, не надо отказываться из вежливости. О… или он воняет потом?
- Нет-нет, он чистый и тёплый. Спасибо, себрилл… альм. Простите. Вы же теперь воин короля. Вы больше не себрилл.
«А я больше не риема», - печально вспомнила она.
- Солома в том углу. Я не могу предложить вам стул.
- Я сидела на худшем, чем солома.
Тристан замешкался на секунду, а затем развернулся и пошёл в угол с соломой. Она отличалась от той, которой в замке в Олегии покрывали полы. Грубая, не переполненная душистыми травами, солома воняла крысиным помётом и мочой.
Казалось, что Тристан ничего не чувствует. Он грузно уселся на тюк, который использовали во время тренировок на брёвнах. Сорвавшиеся с высоты воины при удачном падании сохраняли руки и ноги в целости, если приземлялись на тюки соломы, а не твёрдую утоптанную тысячами ног почву. Если бы тюки обрабатывали магией, падения стали бы легче, но никто не собирался тратить лишние деньги на мага. Поэтому воины довольствовались тем, что есть.
- Если вам станет холоднее, скажите мне об этом, - проговорил Тристан, контролируя свой голос, чтобы тот звучал ровно.
- Благодарю за заботу, - она не стала напоминать о своей магии, которая могла не просто согреть, но и сжечь всё вокруг.
Всё, кроме неё.
- Вы сказали, что должны подумать о том, что делать дальше, - напомнил он. – Вы вернётесь в Филатию?
Талина отрицательно покачала головой, смотря ровно перед собой. Перед её взором стояла темнота. Казалось, что дорога её жизни тоже оказалась в ней.
- Я больше не риема второго принца. И стать риемой кронпринца я, к счастью, тоже больше не могу. Серенге вместо эвергена правит наместник рода Берхмэ, а право профитета перешло к кронпринцу. Ему и решать, как мне жить дальше.
- Разве это возможно?
Она кивнула, не меняясь в лице.
- Риема Рафталия передала право профитета надо мной. Скорее всего, она не могла найти в себе силы, чтобы отправить меня служить в храм лично. Поэтому в ближайшее время это сделает кронпринц, - её голос стал монотонным. Она говорила так, будто перечисляла ничего не значащие факты.
- Разве он не может выдать вас замуж? Ведь право профитета принесёт ему деньги, - напомнил Тристан.
- Вы слишком хорошего мнения обо мне. Или же невероятно добры ко мне, - она повернула голову и поняла, что всё это время Тристан смотрел на неё. Талина замерла.
Его взгляд оказался слишком пронзительным, затрагивающим что-то в ней. Тристан выглядел, как кто-то, кто был искренне заинтересован в её словах.
- Разве дело в моей доброте? Не в том, что множество мужчин мечтают стать вашим супругом?