«Теперь и твоя жизнь станет страданиями, Айдест. Ты получишь всё то, что заслужил… только… ты заставишь страдать всех вокруг. Такой ты сын».
***
Редкое осеннее солнце осветило стены и крыши первого магического храма, вызолачивая его врата, окна и круглый купол с острым шпилем.
Яркая, как листья в багряном лесу, процессия медленно двигалась к высоким воротам по белоснежной дороге, усыпанной сухими лепестками поздних осенних цветов.
Рафталия широко улыбалась под плотной вуалью, держа своего супруга под руку. На запястье её правой руки сверкал гладкий серебристый брачный браслет с пурпурным камнем. Точно такой же украшал правую руку Айдеста. А в коробке, которую несли позади апостолы, дожидались ещё два брачных браслета, которыми жених и невеста обменялись после своей первой ночи.
Помпезная церемония завершилась в спальне кронпринца. Придворные, заранее убеждённые в невинности и чистоте невесты, поспешно покидали брачные покои, коротко подтверждая, что засвидетельствовали состоятельность брака.
Айдест провожал их пустым взглядом, чувствуя, как умирают его последние надежды. К моменту, когда Рафталию раздели и смотрели на наличии изъянов, в комнате остался только он, его супруга и два апостола.
- Изъянов нет, - кивнул один.
Айдест вздрогнул, опомнившись.
- Засвидетельствовано, - ответил другой апостол, занося пометку в специальную книгу. – Прошу вас, ваше высочество, - он кивнул принцу.
Рафталия заняла своё место на брачном ложе, избавившись от накидки уже под одеялом. Апостолы отошли на почтительное расстояние. Айдест прошёл на середину комнаты и посмотрел на счастливое лицо Рафталии. Она ждала его, предвкушая ночь полную любви.
Испытав отвращение, принц уверенно сбросил с себя мантию и остался нагим. Он расправил плечи, пытаясь придать себе уверенности и храбрости. Откинув край одеяла, Айдест забрался под него, заставляя себя двигаться дальше. Он накрыл собой Рафталию и закрыл глаза, пряча лицо в подушке.
Даже при виде её нагого тела, даже от соприкосновения с ним он не чувствовал ничего. Ни радости, ни тепла, ни желания. Словно он вошёл в пустую воду. И так было все эти годы.
«Талина… Талина», - сосредотачиваясь на её образе, Айдест провёл ладонью по линиям тела Рафталии, вспоминая то, как последний раз танцевал с Талиной, крепко сжимая её талию в своих руках.
- Любовь моя…
- Замолчи, - шикнул он на Рафталию, сжимая её талию сильнее, зная, что делает ей больно.
Апостолы выжидающе молились, Рафталия затихла и лежала неподвижно, чувствуя, как Айдест трогает её в разных местах. Ей было неприятно. Чувство радости смешивалось с ожиданием чего-то неизвестного.
«Проклятье, ничего не выходит», - он сжал зубы и прошептал:
- Грязная шлюха. Я накажу тебя, - прошептал Айдест зло и очень тихо.
«Талина. Я накажу тебя за то, что ты отказалась оставаться моей невестой. Ты стала его! Ты выбрала его! Все! Абсолютно все падали к моим ногам! Желали меня! Желали место рядом со мной! А ты… ты! Грязная шлюха! Ты осмелилась отвергнуть меня!»
***
Придворные, оставшиеся у дверей спальни, ожидали апостолов. Поначалу всё казалось привычным. Опытные себриллы и ориемы знали, что мужчине требуется немного времени, чтобы подготовить своё тело. Смущающее присутствие апостолов мешало многим, хотя те хорошо исполняли свою работу, оставаясь тихими и неподвижными на протяжении всей брачной церемонии.
Но ожидание затягивалось. Превращалось в сомнение.
- Неужели ориема не невинна?
- Зная принца… и его спелость.
- Или же ничего не выходит?
- Хм, надо было позвать сарсану Лидию, она бы точно помогла его высочеству подготовить своё тело.
- Тише ты.
- Хоть молчи, хоть говори, а скрыть похождения его высочества невозможная задача. Такие его годы.
- И как его невеста могла так долго не обращать внимания?
- Порой сдаётся мне, что её высочество от рождения счастлива в своей слепоте.
- Да, уж, сомнительное счастье.
- Главное, никогда не прозреть.
- Точно-точно.
Двери распахнулись, и двое апостолов показалось на пороге спальни.