- Если бы я только могла умереть вместе с тобой… если бы… эта книга… эта книга… ненавижу… ненавижу… как же я ненавижу всё это…
Понимая вновь и вновь, что у неё нет возможности что-то исправить, Талина прислонилась к едва тёплому камню и стала смотреть в одну точку. А слёзы текли и текли по её щекам.
Она не знала, сколько сидела вот так. Но в какой-то момент кто-то обнял её сзади, что её сознание приняло за иллюзию.
- Прости меня, - прошептал глухой мужской голос.
Талина отрицательно покачала головой.
- Прости меня. Пожалуйста. Прости меня. Я не желал этого. Я… был против. Я не хотел… прости меня. Талина, пожалуйста, - шептал Айдест в пьяном бреду, сжимая её в своих объятьях. – Прости меня. Прости меня.
Его дыхание, переполненное запахом алкоголя, вызвало в Талине приступ тошноты. Она просто отвернулась, прислоняясь лбом к каменной стенке могилы.
- Уходите, ваше высочество. Вас ожидает ваша супруга, - её голос стал холодным и надменным.
Айдест резко отстранился, как от огня, лизнувшего его руку.
- Я… я не хотел, - жалким дрожащим голосом выговорил он. – Я… сказал ему, правда. Я… я сказал ему, что не хочу этого. Но он был против. Это он заставил меня. Пойми. Это всё король. Он заставил меня жениться.
В груди Талины затлели угли гнева. Не ощущая больше оков его рук на своих плечах, она медленно поднялась и повернулась к нему, двигаясь, как в замедленном сне. Её глаза заполонила тьма, а на лице отразилась присущие ей властность и надменность, о которых она успела позабыть за прошедшие годы. Ведь именно их ей пришлось прятать, притворяясь ребёнком, а позже милой нежной сарсаной.
Гнев, вспыхнувший с такой силой, что всё притворство сгорело в миг, и очередная маска сгорела. Теперь на кронпринца смотрела совсем другая женщина. Та, которая гордо шла за своим императором, умея убивать, ненавидеть, уничтожать и разрушать.
Ради Галатии с именем великого императора на устах Талина была способна на всё.
И сейчас она вспомнила об этом, на несколько минут став прежней.
Айдест икнул и попытался что-то сказать, но стоило ему взглянуть на её лицо, как слова испарились.
Таким уничижительным взглядом награждали его лишь трое людей. Его отец. Его брат. И его сестра.
- С-Содария… это т-ты? – не понимая, что он говорит, вымолвил ошеломлённый принц. – Т-ты… что ты здесь д-делаешь? С-Содария… я не хотел. С-Содария! Я… это не я! Это отец!
Талина молча вскинула голову и пошла прочь, просто пройдя мимо принца, как проходят мимо куска грязи.
- С-Содария? Содария! – закричал он ей вдогонку. – Стой! – Айдест попытался подняться, но упал, не удержав равновесие. – Содария! Я сказал! Стой! Я должен сказать тебе! Я должен сказать тебе! Я… не делал этого… я не убивал его… нет… нет… и тебя… я не пытался убить тебя… нет… я не хотел… это всё отец! Это всё он!
Обхватив голову руками Айдест взвыл, как больной зверь в сетях охотника. Он выл и выл, выл и выл, валясь на полу, ударяясь руками и ногами об углы могилы Биреоса. Он кричал и извинялся, он угрожал и просил пощады. А когда силы покинули его, Айдест упал на каменный пол и уснул.
В эту ночь мучительный образ Содарии вернулся в его сны. Она смотрела на него полными презрения ядовитыми зелёными глазами. А голос её звучал холодно и надменно.
37. Многоликий: сладострастник
Зима наступила, лёгкими шагами покрывая улицы Орикса. Долгие непроглядные ночи съедали серые дни. Холода обняли голые деревья, заставляя замереть. Ветер затих в ледяной тишине полей и лесов. Косой полосой сизые плакучие облака лились до самого горизонта, превращаясь в тёмную полосу в закатном далёком солнце.
В камине догорали последние дрова, принесённые вместо магических камней, когда Талина вернулась во дворец. Горьковатый запах разливался по комнате.
Под новый тёплой накидкой на крепком мужском поясе приятно громоздился новый плотный кожаный мешочек с монетами старшего достоинства за очередное проданное платье. Талина быстро пересчитала вырученные деньги, а так же то, что ей пришлось потратить на сапоги, накидку с капюшоном, ремень и плотную нательную рубаху.
К счастью, после всех покупок и затрат на услуги извозчика, осталось достаточно, чтобы приобрети крепкий кинжал и добротную двойную тунику из более-менее мягкой ткани. Можно было подумать и о мужском сюрко без рукавов.