- Вы берёте на себя ношу, к которой вас не обязывает…
- Я сам себя обязываю, - мужчина протянул ей руку, горделиво встряхивая чёрными, как сама ночь, волосами. – Разве я могу оставить вас одну?
Талина мешкала, не понимая, можно ли ей коснуться принца? И зачем это делать?
Айдест легко подхватил пальцами её руку и легко сжал её ладонь, перенимая инициативу на себя. Ей сделалось ещё больше неприятно.
- Возможно, во мне нет тех чувств, которые питал к вам мой брат. Но во мне есть другие чувства, и они принадлежат вам с того самого дня, как вы появились здесь.
Отвратительное склизкое ощущение чего-то влажного тут же поползло по спине Талины вверх, достигая её шеи.
«Это ложь. Просто мерзкая ложь. Ты и все твои прихвостни только и делали, что шептались за моей спиной, называя мою кровь дурной».
Талина хотела вырвать свою руку и отереть чистую шею, но не смела.
- Мне казалось, что его высочество не обращал на меня внимания и желал забыть о моём существовании, - она не смогла сдержать резких слов. – Ведь я даже не имею права называться сестрой вашей супруги, потому что кровь моя дурна, а характер скверен. Сама мировая магия свела меня с ума, пробудив мою магию слишком рано. Я горделива, спесива…
- Да, - перебил он её, слегка округляя обрамлённые длинными чёрными ресницами глаза. – Ты горделива, спесива, высокомерна… и безумно желанна мне.
Талина что было сил вырвала свою руку из его пальцев и сделала шаг назад, отшатнувшись от принца так, будто его поразила заразная проказа.
- Вы порочите себя, ваше высочество, - быстро проговорила она, стараясь не перейти на крик. – Столько мерзкое создание, как я, пятнает вас.
- Кто вложил эти мысли в тебя? – Айдест сделал ещё один шаг навстречу Талине, заставляя её вновь отступить назад.
- Только безумный не заметит того, чем я являюсь на самом деле, - настаивала она на своём, перебарывая в себе дерзкие слова, указывающие на ничтожность и мерзопакостность Айдеста.
- Значит, я безумен, - он вновь шагнул к ней. – Это и у нас в крови, не так ли? В чистой крови королей Сесриема столько безумия, что всё вокруг сходит с ума. Ведь так?
Талина попятилась назад, сделав ещё два шага, и упёрлась спиной в платяной шкаф, отозвавшийся гулом под её весом. Принц не отставал, преследуя её. Он навис над ней, сверля ясными пурпурно-фиолетовыми глазами.
- Мой отец безумец. Мой брат был безумцем. И я тоже схожу с ума, видя тебя.
- Вас очаровала иллюзия, заставляющая вас говорить странные слова, - она шептала отговорки, приходившее ей в голову в крайне мизерном количестве.
- Да, меня очаровала ты. Я хочу, чтобы ты стала моей. Прямо здесь и сейчас.
В её горле резко пересохло. Голос терял силу.
- Прошу, не лишайте меня выбора. Иначе и я сойду с ума. И мой огонь потеряет контроль над собой… если… если случится непоправимое? Как с эвергеном Серенге? - Талина увидела, как лицо Айдеста резко переменилось при упоминании об её магии. – Если я причиню вам боль, меня лишат моей жизни, - она немного помедлила, наблюдая за ним не без интереса. Столько эмоций в одном моменте Талина не испытывала никогда, а Айдест делал это прямо перед ней. - И, знаете, ваше высочество, я больше ею не дорожу. Совсем не дорожу, - её голос стал вкрадчивым. – Если бы не слова Биреоса, я бы давно последовала за ним. Моя любовь зовёт меня пойти его дорогой до самого лона мировой магии. А огонь, - она посмотрела на свою руку, - может, это мой путь? Как думаете? Это… наш путь?
- Ч-что…
Принц отпрянул, уставившись тупым взглядом на Талину.
Он не ожидал услышать такое опасное признание. Айдест пришёл в её покои по воле собственной прихоти, коварного замысла и превратного желания, коему поддавался каждую ночь, не принимая постулаты супружеской верности. Загнав Талину в угол слухами и сплетнями, он прибывал в уверенности, что она схватиться за его руки и станет умолять о покровительстве и любви. Айдест уверился, что выждал достаточно времени, чтобы Талина уж точно подошла к границам отчаянья и возжелала спасения, но не утратила веру, что ещё чего-то стоит и может побороться за себя. Ведь каждый проклинал её в глаза и за глаза. И обращались с ней не лучше, чем с прачками, разве не били.
Из этого могла получиться забавная и очень жестокая шутка, по итогу которой Айдест пришёл бы к Рафталии и объявил ей, что её сестра совратила его. Ведь, как и он убил своего брата, так и его супруга должна была убить свою сестру. И они бы стали равны.