- Ты верно бредишь…
Талина улыбнулась шире, доказывая ему вновь, что она совсем не схожа с сестрой.
Его сердце ничего не чувствовало к Рафталии. Ни жара, ни гнева. Рафталия была, как вода, что просто течёт и течёт. Монотонно и тихо. А Айдест не желал кротости и покорности, только страсти и жара, в котором мог сгореть. Он искал в каждой новой любовнице силы, что отталкивали его, что ломал он собственными руками. Но каждая женщина, отдававшая ему на растерзание своё тело, падала к его ногам слишком быстро, не давая Айдесту в полной мере насладиться жестокой игрой.
Айдест видел, как счастливо сходит с ума его родной брат, твердя раз за разом о любви. С каждый годом глаза Биреоса краше наливались безумием, страстью и болезненной тягой к женщине, которую все презирали. Айдест не понимал его, но хотел испытать те же чувства. Хотел напасть на горделивую девку, смотрящую в пол вместо его лица, считающую шаги во время танца вместо того, чтобы ловить каждое слово и движение губ. Он хотел доказать Биреосу, что тот ошибся в своём выборе.
- Вы молчите, - передразнила его Талина, наблюдая его замешательство.
Он мотнул головой, теряя зрительный контакт с ней.
- Ты…
Айдест долго ждал, создавая условия, в которых край пропасти оставался единственным, куда могла пойти Талина. Он знал, что она не утратит своей гордости, своего желания сопротивляться, но загнанная в угол примет его после страстной физической борьбы.
Но эта девка заговорила о собсвенной смерти.
Тяжёлая пауза затягивалась, а испытующий взгляд Талины оседал огнём в животе.
- Ты хочешь умереть? – спросил он, не веря в услышанное.
Ему казалось, что суть Талины в борьбе и непокорности. Именно это так сильно привлекало его в ней. Он хотел её сломать, а затем убить руками Рафталии, опорочив ту окончательно.
- Да.
Её ответ в один миг обесценил все его планы. Он смотрел в глаза Талины и видел там пустоту. Точно такую же безразличную водянистую пустоту, с которой на него взирала Рафталия каждый день. То, что Айдест всякий раз находил при встрече с Талиной, исчезло.
Он всё испортил. Или же был на грани.
Сердце Айдеста сжалось от паники, что подготовленная жертва его похоти умерла заживо раньше его планов.
- Но… ты дала ему слово? – коснулся он затухающей надежды внутри себя.
- Да. Поэтому я остаюсь со своей скорбью и жду часа, когда мировая магия примет меня в лоне своём. В огне или нет. А я…
- Ты можешь остаться со мной, - предпринимал он последние попытки. – Сейчас в тебе говорит боль утраты. И я не стану прогонять её, лишь скажу, что это не конец. Ты ещё можешь любить…
- Это не то, чего я ищу.
- Это то, чего желаю я, - его голос стал настойчивее. – Ты не оставляешь мне выбора. Дай мне ответ.
Талина пыталась унять возмущение и гнев, хаосом бурлящие в груди. Она прилагала усилия, чтобы сохранять невозмутимое покорное выражение лица, но уже достигла грани.
- Мой ответ…
- Нет, - перебил он её внезапно, отгоняя неудачу. – Я дам тебе время. Я дам тебе… время. Сейчас твоё сердце слишком болит, я понимаю, - он вновь взял её за руку. - И моё сердце тоже болит. Но я терпелив. Я долго ждал.
- Д-долго? – подозрения сжали её сердце. В памяти туманом возникли обрывки ощущений беспокойства Биреоса за её жизнь во дворце Орикса.
Айдест вздохнул, отпуская её руку, словно не знал, что делать с ней дальше.
- Я слишком настойчив и нетерпелив. Прости меня. Я дам тебе время, - повторил он, уходя от ответа. – А потом спрошу ещё раз.
С этими словами, принц вновь подхватил руку Талины и встал на одно колено, чтобы поцеловать тыльную сторону её запястья. Он прижался губами к её руке, жадно втягивая ноздрями запах девичьей кожи.
- Пусть великая магия хранит твои сны, любовь моя, - прошептал он, резко поднялся на ноги быстро вышел наружу.
Полыхая от негодования и гнева, Талина сжала руки в кулаки, которые тут же охватил злой магический огонь.
«Тварь… тварь! Это ты убил его! Это ты убил его! Ты убил его! Это ты убил его!»