«Подарю противному старику потом. Или же нет», - с коварной ухмылкой подумала она, пытаясь повторить изображение на гербе земель Серенге, которыми правил последние одиннадцать лет Клаус Берхмэ.
Земля Серенге считалась одной из самых старых, потому что не меняла своих границ уже несколько столетий. Однако в высшем обществе это не считалось положительным фактом, потому что соседи Серенге постоянно росли и развивались, ширя свои земли и налаживая торговлю. Слава о несостоятельности Берхмэ, правителей Серенге, плыла сквозь столетия, закрепляя за ними статус полных неудачников. Клаус, как и его отец Карл, пытался исправить ситуацию. Следуя планам предков, он вёл войну с соседней землёй, Олегией, которой правил Юлиан Масем.
Талина неоднократно обвиняла создателя загадочной книги, в которой оказалась, в том, что всё повествование строилось в основном вокруг главной героини и её тягот жизни. Так между строками затерялось множество фактов, в которых Талина нуждалась прямо сейчас. Например, в том, насколько опасна эта война? И можно ли ею воспользоваться для побега?
Приходилось разбираться с тем, что есть.
Она понимала, что сейчас ей четыре, потому что с этого момента начинались первые упоминания о Терезе, многострадальной главной героине книги-тюрьмы.
Согласно повествованию через два года Клаус должен убить свою жену. После этого у Талины и её старшей сестры начнётся совсем другая жизнь. Та, в которой Тереза станет заикой, упадёт с лошади, сломает ногу и успеет получить прозвище «Хромая Сарсана». Эти два изменения навсегда закроют ей дорогу в богатые состоятельные семьи, станут причиной расторжения помолвки со вторым принцем Сесриема, а так же заставят её выйти замуж за Тристана Местре.
Того самого мужчину, которого Талина упорно называла чурбаном.
Девочка вывела несколько завитушек, изображавших листья, и задумалась:
«Каким-то образом надо избежать этих неприятностей… зря я потратила столько дней на самоубийства. Кажется, придётся пройти всё до конца. Или же отыскать ключ. Хм, если противного старика уже не изменить, а Елену не спасти, то необходимо сделать что-то, что поможет мне покинуть это место раньше, чем в нём окажется чурбан. Придётся избегать лошадей… потрясений и падений… нет-нет, я не Тереза, - попыталась успокоить себя Талина, тряхнув медовыми волнистыми волосами до пояса. – Я выгляжу иначе. У меня другое имя. И я… нашла свою магическую каплю, когда пыталась сгореть в огне. Мои шансы сбежать повысились в несколько раз. Пока что это тело недостаточно крепкое и выносливое, но я это исправлю».
Талина сделала несколько коротких штрихов и посмотрела на свою руку, державшую тонкое скрибло. В ту же секунду на месте небольшого ожога появился крохотный огонёк, который тут же погас по велению своей хозяйки.
Она облегчённо вздохнула.
«Не привиделось. Хоть это радует».
Несколько дней, в которых Талина усердно умирала, поняв, что сбежать с помощью смерти не получится, она настойчиво пыталась пробудить свою магию, помня, что в книге Тереза обрела её лишь к двадцати годам. Талина не могла ждать так долго. В своей жизни, оставшейся за пределами книжных страниц, женщина по имени Талина являлась потомком огненного инфернала и обладала практически абсолютным навыком подчинения стихии огня. Талина с ужасом думала о том, что с переносом в новый для неё мир исчезнет и её драгоценная магия. Она не желала ту, которой обладала Тереза. Талина едва ли могла представить себя магом-целителем. Данная стезя была настолько далека от неё, что ей не оставалось ничего другого, как искать свою огненную магическую каплю прямо в огне.
Поэтому маленькая четырёхлетняя девочка уверенно шагала в тёплое пламя, томящееся в камине её комнаты. С гневными мыслями она обратилась всем своим нутром к магической капле внутри себя, а той не оставалось ничего, как отозваться и спасти свою хозяйку, которая постоянно умирала.
Обретение родной магии стало вторым знаком, который дал Талине понять, что она не попала в другой мир, не переродилась или обменялась с кем-то телами. То, что в этом мире и пространстве сохранились её имя, цвет глаз, оттенок волос и даже магическая капля её рода, указывало на то, что кто-то заточил её в книгу.