- Почему не в храме? – спросила Оливия вновь.
- Его высочество не счёл нужным объяснять мне, простой подданной, подробности, - сердце Аграфены забилось чаще, ведь теперь принцесса могла вновь послать её к Айдесту. Девушка его страшно боялась. И не только гнева, но и неуёмных похотливых аппетитов, жертвой оных не желала становиться. – Лишь велел передать, что обо всём распорядился, и её высочеству больше не о чем беспокоится.
В глазах Рафталии вспыхнул гнев, унёсший за собой тихой благородное сияние её глаз. Губы сжались в тонкую полоску, размером с тесьму, бежавшую по краю длинных рукавов её сложного платья.
- Смотрела ли ты его высочеству в глаза? – задала она низким голосом странный и неожиданный вопрос.
Аграфена опустила голову ниже:
- Лишь коротко, ваше высочество. Меньше секунды.
- А его высочество смотрел тебе в глаза? – продолжала спрашивать Рафталия, отыскивая любые намёки на непокорство или радость в образе Аграфены.
Но девушка замерла на месте, учтиво опустив голову и смиренно взирая на края платья принцессы, будто поглядеть выше не смела.
- Его высочество приказал поднять на него взгляд. А когда я подчинилась, то узрела очи его высочества. Но лишь на долю секунды, ибо тут же вернула глаза мои к полу.
Лицо Аграфены, бледное от волнения и страха, сделалось напряжённым и ещё более послушным.
Оливия тихо переводила взгляд с Аграфены на других фрейлин, замерших на месте. Однако она наблюдала разговор с предвкушением, а не страхом за себя.
Уголки губ Рафталии дёрнулись, будто она пыталась придать лицу прежнее добродушное выражение. Но гнилое сердце болело, и боль его просачивалась в глазах, губах, руках и всём теле.
- Ступай вниз к её покоям и справься о здоровье её, - монотонно приказала она.
Аграфена силилась, чтобы не заплакать. Ведь ей предстояло вновь огорчить принцессу.
- Его высочество запретил вам и вашим слугам приближаться к покоям…
Раздался хруст, прервавший речь Аграфены. Тонкие деревянные пяльцы треснули в руках Рафталии. Оливия и другие тут же засуетились.
- Ваше высочество!
- Ваше высочество!
- Беги за лекарем, - шикнула одна из фрейлин, прогоняя Аграфену прочь.
Глубоко благодарная за неожиданную возможность сбежать и спастись, юная сарсана подхватила юбки длинного платья и что было сил побежала в сторону покоев придворного лекаря.
***
Талина лежала в постели с открытыми глазами, молча смотря в потолок. Над кроватью её не возвышалось балдахина, поэтому она могла наблюдать за балками, природными узорами в них и даже синеватой краской, отвалившейся местами.
Приходивший к ней лекарь не стал её приветствовать или что-то объяснять. Он недовольно осмотрел её руку и голову, оставил какие-то не слишком приятные на запах травы и удалился. Приставленный лакей скучал снаружи, не желая исполнять всё ещё не поступивших приказов. Прислуга не входила в комнату, ожидая.
Было тихо и как-то пусто.
Талина лежала, не чувствуя ничего. Даже огонь не бунтовал в её венах. Даже в мыслях не мелькало и тени желания сделать что-то против сложившегося положения. Всё текло и менялось своим чередом.
Она лежала и думала то о сестре, то о названном отце. Вспоминала Авеля, Дамиана и даже Луку. Но все эти мысли улеглись, уступив всё сознание Талины одной и самой горькой.
«Барсам. Спаси меня, умоляю. Барсам. Умоляю, пожалуйста, спаси меня».
***
Над столицей горела белоликая луна. Свет её полосками выжигал влажные плоские камни переулков, заставляя гореть сотни дорог.
Талина пролежала в постели весь день, не поднялась и ночью. На расспросы о потребности в еде или питье, она не отвечала. Слуги доложили обо всём принцу. Ближе к полуночи он лично вошёл в покои девушки, но тревожить не стал, приняв её за спящую. Талина знала, что Айдест сидит рядом с ней. Она не выдала себя ни дыханием, ни дрожью, даже когда его ладони погладили её лицо и волосы. И мерзкий поцелуй его она снесла.
Отдав короткие распоряжения прислуге, кронпринц вернулся к себе. Почему-то он отказался от вина и не спал до самого утра.