- Ваше сердце в руках вашей супруги, её высочества кронпринцессы, - холодно напомнила Талина, чётко выговаривая каждое слово. – И всё, что дали вы мне, я отдала той, которая пожелала ваших даров. Как хозяйка вашего сердца, - её тон наполнился ехидством, - её высочество имеет право на всё, что есть ваше.
Воздух рядом с лицом Талины мгновенно рассекла ладонь Айдеста, со звоном опустившись на белую щёку девушки. Руку принца лизнул неприятный ответный жар, а Талина, едва удержавшись на ногах, отшатнулась в сторону.
- Хоть всего меня сожги, - прорычал он, перехватывая её руку и заставляя вновь встать перед ним. Айдест не первый раз сталкивался с её огнём, зная, что Талина не посмеет навредить ему больше того, что стало привычным за прошедшие месяцы. – Сегодня я заберу всё, что она отняла у тебя. И возложу к ногам твоим! К ногам! Слышишь меня! Ты слышишь меня! Недостойная женщина! Недостойная ни меня! Ни любви моей! – он рычал, его голос становился ниже. – Но люблю тебя! Одну тебя люблю! Посему к ногам твоим! К ногам! Всё снесу к ногам твоим! Мерзкая! Но желанная!
- Не стоит, - сквозь боль, прошедшую до самых зубов, ответила Талина. – Я не приму ничего. А если приму, на следующий день передумаю и раздам прислуге. Может, и нищим у ворот дворца.
- Тогда я убью всех, кому ты раздала мои дары, - пригрозил он.
- И станете убийцей. А если вы отыщите другие весомые причины для их казни, то я просто поверю в них, так и не поняв, что в этом есть и моя вина тоже.
- Несносная! – Айдест с силой бросил её руку, желая, чтобы девушка упала на пол.
Но Талина осталась стоять. Тогда он не выдержал и толкнул её, заставляя удариться о стену. Его руку вновь обдало жаром, который больше порадовал его, чем опечалил.
- Сколько ещё станешь ты изводить меня? – Айдест снова оказался рядом, хватая её за горло и прижимая к стене своим крепким сильным телом, полным яркой разрушительной энергии. – Сколько крови ты решила выпить из недр моих? Сколько желаешь? Сколько ты желаешь от меня? – его горячее дыхание пробежалось по её волосам, оседая в них. – Весь сгорю! Весь сгорю! Но сгорю в тебе! В твоей несносной плоти… в этой плоти, что моя.
Талина смотрела на него тёмными от магии глазами, чувствуя, как плоть Айдеста становится твёрже. Как та часть его мужественности, которой она никогда в жизни не желала коснуться, разбухает и упирается в неё, норовя пронзить.
- Я отдам тебе всего себя. Сколько ты желаешь? – к его словам примешивались похоть и страсть. – Кровь? Плоть? Мой разум? Корону? Всё возложу к ногам! И сам к ногам паду! Хоть топчи меня. Хоть что делай. Но станешь моей. Навсегда станешь моей. Что желаешь ты? Сколько? Назови любую цену! Назови.
- Вечность, что решишь провести рядом со мной. Это будет целая вечность мучений и страданий. Унижений и падения. Кровь моя дурна, а характер мой скверен. Я стану топтать тебя, ввергая в грязь. Ты станешь никем и ничем, а я уйду, – Талина посмотрела на него с вызовом и презрением. – Я никогда не останусь рядом с тобой. Никогда.
Он гневно выдохнул и опустил руку, отступая назад. Сделав два шага, Айдест остановился и посмотрел на неё с прищуром.
Прошло слишком долго по его меркам, а Талина до сих пор смотрела на него, отвергая. Он знал, что тело его обладало завидной силой, способной сломать её руки, ноги, каждую кость. Но он не обольщался, полагая, что ему не окажут сопротивления. Ожоги на огрубевшей мужской коже болели, напоминая, что огонь сожжёт настойчивого любовника раньше, чем он успеет стянуть с себя штаны и задрать Талине юбку.
Она не шутила, она предупреждала.
Айдест не собирался умирать, не получив её тела. Он желал её, и затеянная игра постепенно становилась правдой. В его словах поселилось безумие. Айдест готовился к любой жестокости, только бы получить желаемое.
Но она не сдавалась, отвергая его. А если не могла, то больно жгла, не зная, как сладки ему эти ожоги.
- Выбирай, - кинул он ей, доставая условие, поставленное ему не им самим. – Либо ты станешь моей, либо я воспользуюсь правом профитета и выдам тебя замуж за первого, кто возжелает обручиться с тобой.