- Апостол Феврон напомнил мне на днях о грешности кровосмешения, - лицо Рафталии оставалось застывшим. И только бледные губы шевелились на нём. Это выглядело жутко. Как труп, почему-то всё ещё способный говорить. – Женившись на одной из сестёр, не стоит спать с другой. Это портит род. Что скажут о будущем о короле, когда узнают…
- Заткнись! – рявкнул Айдест, дёргая жену на себя. – Заткнись, - сквозь сжатые зубы процедил он прямо ей в лицо. Слюна окропила её щёку.
Сначала она упала прямо на него, цепляясь за его руку и плечо руками. Цепляясь так сильно, словно желала его обнять. Но он жестоко оттолкнул её, позволяя ей упасть.
- Заткнись! И уходи! – взревел принц. – Пошла вон!
Служанки тут же бросились к своей госпоже, чтобы закрыть её собой.
- Ваше высочество!
- Ваше высочество!
- Ребёнок… ребёнок…
Талина тоже было кинулась к сестре, но Айдест преградил ей дорогу, хватая за руку.
- Тогда этот ребёнок умрёт, - сказал он быстро, глядя в её зелёные глаза. – Умрут все мои дети. Ради тебя. Я убью каждого своего ребёнка ради тебя. Возжелаешь ты трупы их, и их снесу к твоим ногам. Всё снесу к твоим ногам.
В ту же секунду её лицо исказилось в мерзкой гримасе вымученной улыбки. Талина обнажила зубы, взгляд её наполнился тяжестью. Казалось, что в комнате все затихли, желая услышать ответ.
- Ещё одно убийство на ваших руках. Ещё множество смертей на ваших руках, - прошептала она, изображая удовольствие. – Куда бы вы ни пошли за мной, вас везде ждёт роль палача. Везде кровь невинных, которую вы проливаете. Весь ваш путь – это кровь, смерть и презрение. Вы отвратительны, мой принц. И падаете всё ниже.
- Я ненавижу тебя, - процедил он, натужно выдыхая, потому что страсть с новой силой окатила его спину, живот и пах. Весь его разум желал унижений из её уст. Тело млело от предвкушения новых ожогов, сопротивления с её стороны и попыток сбежать от него.
- Я вас тоже.
Взгляд Айдеста налился болью борьбы с самим собой. Его рука всё ещё сжимала запястье Талины. Он делал всё, чтобы её тело прислонялось к нему и чувствовало его напряжение.
Мужчина продолжал скрывать за своей широкой фигурой Талину от всех. Она смело смотрела ему в глаза, а он не мог оторваться от вида её очей, наполненных гневом. Айдеста пронзало сожаление, в котором он понимал, что Рафталия всё испортила, пожелав явиться и проверить, точно ли он передал её волю Талине. Она вновь помешала ему.
Талина редко показывала принцу свою ярость, но когда это случалось, Айдест видел её признаки даже в незначительных движениях, набрасываясь на эту ярость, желая больше и больше.
И сейчас он хотел ещё.
Свою строптивую добычу, что по цене равнялась всем его страданиям и даже самой его жизни.
- И я же люблю тебя, - выговорил он внятно и трезво, будто дурман вина не касался его разума.
Айдест резко припал к губам Талины, не обращая ни на кого внимания. Ни на супругу, ни слуг. Чтобы Талина не вырвалась, он крепко обхватил широкой сильной ладонью её затылок, игнорируя то, как гневно она мычит. Его язык успел проникнуть в её рот, не дав сжать зубы. И Айдест не понимал, сможет ли теперь остановиться.
- Ваше высочество! Ваше высочество!
- Муж мой! Нет! Нет!
Позади него кричали служанки. Все засуетились, забегали, пытаясь помочь вновь кричащей Рафталии, которая стремилась схватить мужа и оттащить назад. Она не чувствовала никакой физической боли. Её тело мало пострадало при падении, как и ребёнок. Её заставляли кричать обида, ревность и чувства сгнивающей любви.
На губах Айдеста разросся жар, ужаливший нижнюю часть его лица. Только при чувстве сильной боли он отпрянул, выпуская голову Талины из ладони. Покрасневшими от слабого ожога губами принц поцеловал руку своей жертвы и прошёл прочь с каменным лицом.
Талину из отведённых ей покоев тут же прогнали служанки Рафталии, не стесняясь кричать ей вслед гневные колкие слова. Ни одна не избежала наказания за них, из-за чего и другие больше не осмелились сказать что-либо в адрес проклятой бесстыдницы.
Сначала Айдест пожелал последовать за Талиной, когда увидел её бегущую прочь. Он желал продолжить трогать её и целовать, пока она не оставит на теле его ожог покрупнее. Но Рафталия уже стояла рядом с ним, громко рыдая и изводя его воплями. Вокруг собирались остальные слуги. А Талина убегала всё дальше и дальше.