Сжимая крепче грубую горячую ладонь супруга, Талина опустила глаза в пол, словно хотела рассмотреть поближе подол скромного свадебного платья. Рафталия пожаловала ей рано утром другой наряд. Пышный и вычурный, который могла надеть сама королева. Талина отказалась от богатого подарка. Она выходила замуж за несколько месяцев назад получившего свои земли эвергена, а не короля, поэтому не желала тешить гостей неподходящим видом. Нежное свадебное платье ей передал Тристан через мальчика, служившего оружейником. Она понятия не имела, где он его достал. Однако сам или с чьей-то помощью он выбрал прекрасное платье. В меру красочное, в меру скромное. Похожее на те, которые дарил ей покойный эверген Олегии.
Прямиком из собора процессия двинулась к замку, в покои Талины.
Новоиспечённая невеста шла, прикрывая глаза от стыда и досады. Вокруг не стихали пересуды.
- О, её высочество будет присутствовать?
- Понятно дело, - шикнул кто-то в ответ. – Выскочка пыталась соблазнить кронпринца. Её высочество не станет упускать возможность, чтобы узнать, невинна ли девка.
- Думаю, её ждёт разочарование, - деловым тоном заявила одна из фрейлин королевы. – Ночью доложили, что его высочество навещал эту нашу невесту в её покоях.
- Его высочество много кого навещает по ночам. Её высочеству пора уже перестать удивляться.
- Но такой удар, - кто-то покачал головой, то ли выражая досаду, то ли сарказм. – Довела до погибели одного и перекинулась на другого.
Талина вцепилась в руку супруга сильнее, чем заставила его коротко посмотреть на неё. Однако мужчина увидел лишь покрытую вуалью голову жены. Он не мог понять, что она испытывала сейчас, потому что его самого одолевали разные мысли.
Тристан всегда знал, откуда он родом, а полученный титул воспринимал лишь как шаг к чему-то большему. Всю жизнь ему приходилось выслушивать нелестные мнения о себе от других, к чему он в итоге привык, начав игнорировать.
Его повелитель, наставник и учитель, великий эверген Юлиан Масем, дал ему бесценные уроки, следуя которым, Тристан был готов идти по головам под весом унижений и оскорблений, даже если ему придётся причинять боль другим и разрушать всё на своём пути. Таковым был его путь. Он будто знал, что настанет день, когда абсолютно все вокруг станут смотреть на него снизу вверх. Но то сейчас оставалось делом далёкого будущего. А этот день ничем не отличался от остальных, когда в его персоне видели ком грязи, желая пнуть, да брезгуя. Его сердце закрылось наглухо, когда он ещё был ребёнком.
Тристан знал, к какой цели он идёт.
На границах бушевала война, мужчина понимал, что в её ходе он поведёт войска за собой, встанет во главе армии и проложит путь к победе. Потому что ни король, ни его дети не могли взять на себя такую ответственность. Старые предводители уходили по путям великой магии в круг перерождения. Наступало время молодых. И воин не собирался упускать свой шанс.
Однако сейчас Тристане предстояло выдержать до конца позорное представление, через которое проходили многие.
В спальне невесты, ставшей на эту ночь супружеской, столпились придворные. Кронпринц и кронпринцесса заняли почётные места у изголовья кровати. Ледяным взглядом Айдест наблюдал за тем, как супругов готовят к их первой брачной ночи, после который брак считался заключённым, и молодожёны имели право обменяться вторыми брачными браслетами.
Айдест ревностно посмотрел на свои запястья, скрытые за длинными рукавами. Глаза его словно видели через ткань два тонких белых браслета. Один с фиолетовым камнем под цвет его глаз. Другой с серо-голубым, как глаза его супруги.
Кронпринц сдержал раздражение и желание оттолкнуть от себя женщину, стоящую рядом. Он стиснул зубы, но тут же опомнился и улыбнулся сдержанной холодной улыбкой.
Айдест возненавидел этот день всем своим сердцем.
Ведь он сам его устроил. Сам лишил себя удовольствия, к которому так долго подбирался.
Ожог на его животе болел. И совсем скоро должен был затянуться и исчезнуть.
В спальне появился жених, по поводу титула которого Айдест всё ещё не мог прийти к соглашению со своим отцом. Принц не желал давать этой собаке хоть что-то. Но король, а так же правила настаивали на том, что бывший жалкий альм стал в одночасье правителем обширных земель. Паршивых земель, кишащих монстрами и прочими тварями вроде воров, убийц и душегубов, пытающихся скрываться за стенами Романии от правосудия. Беднейший кусок страны, которым будто бы правил сам король, а на деле стихии, природа и разнорабочий люд несоциальных профессий.