«Тристан Местре Романский, правитель смрада, грязи и нищеты, - мрачно потешался Айдест, склоняясь к мысли, что вскоре уступит в споре отцу, ведь так было даже забавнее. Нахально высокий титул и абсолютно непригодная для жизни земля. Изумительный набор несчастий сулил лишь поражение. - Она сама приползёт ко мне через пару месяцев, умоляя, забрать её обратно во дворец», - губы Айдеста тронула улыбка предвкушения.
В комнату вошла невеста. Бледная, но всё такая же горделивая, какой он её навсегда запомнил.
Сделав первый шаг по направлению к супружескому ложу, Талина высоко вскинула голову и нечаянно встретилась взглядом с кронпринцессой. Рафталия тут же отвела взгляд, уставившись в стену
«В её первую брачную ночь я отказалась входить в супружескую спальню, решив показать, что уверена в её невинности и чистоте. Так поступают сёстры, - вспомнила Талина, переводя взор на мужа. – Что ж, Тристан, сейчас ты докажешь моей сестре, как сильно она во мне ошибается… плевать… плевать. Просто сделай всё быстро».
Девушка остановилась рядом с двумя апостолами, чтобы позволить им снять с себя тонкий халат. Она всеми силами пыталась удерживать голову поднятой, но та упрямо клонилась вниз от стыда, гнева и чувства собственного позора. Брачная процедура носила стандартный характер, через неё проходила каждая знатная супружеская пара. Отвратительным было то, как много людей собралось в спальне. Словно невеста слыла продажной жрицей любви, на теле которой не осталось места для нового позорного клейма.
Аккуратные проворные руки апостолов потянули за лёгкую ткань, и взору Айдеста пристала обнажённая женщина, которую он возжелал, но отдал другому, нищему, прокажённому, готовому и заплесневелую корку хлеба принять за великий дар. В ту же секунду его обуяло желание закричать и остановить происходящее, объявив всё шуткой, обманом, розыгрышем. Однако стоявшая рядом с ним женщина быстро остудила его порыв. Ледяной взгляд Рафталии, изучающий тело сестры, как какой-то инородный предмет, с презрением метнулся к Айдесту. Осуждение – вот, что он увидел в глазах жены.
Ответив презрением в ответ, Айдест отвернулся.
Игнорировать Рафталию и её требования он мог долго. Но дело дошло до короля. Здесь сила принца разбивалась вдребезги о могучую стену.
Талина старательно смотрела только на своего супруга, желая думать, будто они одни в комнате.
Неожиданно в переносицу её уткнулся сухой палец с тупым ногтем.
- Изъян, - объявил первый апостол.
- Засвидетельствовано, - отозвался второй, обращаясь к Тристану. – Изъян прямо на лике, - описал он находку. – Безобразие лица повод для отказа.
- Не имеет значения, - грубый низкий голос Тристана остановил едва начавшееся перешёптывание.
- Не имеет значения, - кивнул первый апостол, убирая палец.
- Засвидетельствовано, - второй апостол продолжал осматривать тело невесты. - Болезней нет, - выкрикнул он.
- Засвидетельствовано, - выкрикнул, вторя ему, первый апостол.
Придворный писарь быстро записал слова апостолов.
Талине указали на постель. С плеч Тристана сняли тяжёлую мантию.
Несмотря на то, что он оказался совершенно гол перед таким количеством людей, лицо его и грубые манеры остались неизменными. Ему приходилось сотни раз раздеваться на людях во время походов. Пыльные, грязные воины, завидев реку или ручей, спешили вымыться в них, если дозволяли командиры. Желание избавиться от грязи становилось куда выше стыда перед крестьянками, стирающими на реке. Хоть нищенки, хоть богатые сарсаны – все они не могли смутить того, чью кожу долгое время разъедали пот и грязь.
Тристан не видел разницы между придворными дамами и простолюдинками. На мужчин же он злился, ведь они видели его супругу. Женщину, которую он давно желал заполучить исключительно для себя одного. Он долго ждал. Очень долго. И в сокровенный момент его принудили делиться видом её тела с остальными.