Тристана и его войско властитель решительным перстом направил к Натании, лежавшей далеко на юге. Противостояние принцессы Содарии потерпело ещё одно поражение. Её войско покинуло давно занимаемую крепость и двинулось ближе к горам, чтобы укрыться в них и начать вести партизанскую войну.
Тристан отправился воевать за амбиции Сесриема. Оставив жену, оставив свои земли. Никто не знал, что ждёт его так далеко от нового дома.
«Сколько бы я ни пыталась, судьба ведёт меня своими дорогами, - подумала Талина, видя, как удаляется серебристая людская река. – Тереза… Тереза никогда не бывала в Олегии. Она осталась в Серенге даже тогда, когда её сестра вышла замуж. Хм… интересно, Рафталия предлагала ей поехать в столицу вместе?.. эта ужасная книга. Ты и в ней была такой же отвратительной сестрой? - она недовольно поморщилась, натягивая одеяло повыше. – О тебе едва что упоминалось, а в итоге ты стала той, благодаря кому, мы оказались здесь, - Талина вздохнула, не желая думать о Рафталии и её холодности. – Тереза никогда не бывала в столице. Тристан женился на ней в Серенге, а затем сразу отправился в военную компанию, - на её губах скользнула горькая улыбка. – Тереза была гораздо старше меня, когда вступила в брак. Но это… это ничего не изменило. Я всё равно стала его женой. Мы провели лишь одну ночь, чтобы расстаться на три года. Но я не собираюсь дожидаться его ни здесь, ни в Серенге. Ни даже в Олегии…»
Талина резко отошла от окна и задвинула тяжёлую гардину, перекрывая свет солнечному свету.
«Через три года после свадьбы Тристан приехал в Серенге за Терезой. А когда они прибыли в Романию, их жизнь стала похожа на страстный огонь. Они любили друг друга, как сумасшедшие, - ей сделалось противно от воспоминаний о событиях книги-тюрьмы. Тристан стал её мужем, Талина не была Терезой. Почему-то ей стало тяжело «делить» его с ней. Она злобно улыбнулась. – Три года… три года замок и крепость в Романии стояли без хозяйки. А затем она лишь сменила окна, двери и полы. Неудивительно, что замок пал. Неудивительно, что она так много потеряла… я не она. А Тристан не он».
Талина рывком сорвалась с себя одеяло и направилась к ширме, за которой скрывалась металлическая кадка на деревянной подставке. Вода в ней давно остыла. Тристан перед отъездом не стал обмываться, желая сохранить на коже запах жены.
Сначала Талина хотела последовать его примеру, оставив волосы нетронутыми. Чтобы всякий, кто подойдёт к ней ближе, понимал, что с ней случилось этой ночью и кому она теперь принадлежит. Но тело болело и уже зудело от пота и других жидкостей. На внутренней части бедра остались следы крови, от которых хотелось избавиться.
Усталым, но уверенным жестом, она направила магию в воду, чтобы нагреть её для купания. Талина не собиралась звать кого-нибудь. Она устала. Внимание, прикованное к её персоне, измотало её. Сегодняшний день Талина хотела начать в одиночестве и тишине.
Только одно-единственное живое существо она безумно желала видеть подле себя. Но он был далеко. Настолько, что не существовал в этом странном мире.
«Или же ты рядом со мной? – в противоречии к собственным мыслям подумала она. – Что за связь между нами, Барсам, что она привела за собой твои черты?.. клянусь именем моего великого императора, я не хотела его отпускать. Однако он не ты».
Окунувшись в воду с головой, Талина вынырнула и потёрла лицо, а затем шею и плечи. Любое место на её теле носило на себе следы Тристана. Где-то виднелись красноватые пятна от его долгих настойчивых поцелуев; на руке, особенно на запястье что-то побаливало, наливаясь лёгким синим оттенком; в недоступном месте на спине осталась небольшая царапина от его ногтя, когда Тристан не рассчитал силу и нечаянно поцарапал нежную женскую кожу.
Талина аккуратно умывала лицо. Её губы пульсировали и побаливали. Промежность ныла, как и бёдра с грудью. Этой долгой ночью Тристан был безжалостным к ней. Она понимала, почему. Прекрасно понимала, ведь сама желала дать ему столько, сколько он может взять за оставшееся им время.
Искусанный её зубами, исцарапанный её ногтями, с красными пятнами от её поцелуев и даже синяками на спине и руках, он ушёл отрывистой сильной походкой, сел на коня и должен был провести в седле несколько дней. А потом почти три года без её ласки.