- Я вышла замуж, ваше высочество. Мне пора уходить.
- Пока он на войне, ты можешь остаться…
- Нет. Я выбираю моего мужа. И дом, что он оставил мне.
41. Многоликий: сгнившее сердце
Рафталия опустила взгляд, до сих пор не отделавшись от образа Айдеста в голове. Она помнила во всех деталях, с каким неподдельным горем он наблюдал, как апостолы осматривают Талину в её первую супружескую ночь. Рафталия прибывала в полной уверенности, что её муж едва сдержался, чтобы не выхватить меч и не зарубить эвергена Местре прямо на его брачном ложе. Просто остановить происходящее, чтобы…
Хотела ли Рафталия остановить Тристана?
Нет. Определённо, нет.
Он сделал то, что она от него ожидала. И даже лучше.
Рафталия верила, что с тем, кого Талина уже знает, ей будет легче вынести положенный ей по праву её виновности позор. Но достаточно горько, чтобы познать наказание до конца.
Рафталия с первой встречи считала Тристана мерзкой необузданной тварью, недостойной милостей великого эвергена Масема. Попытки Талины оставаться с вонючим простолюдином приветливой она искренне не понимала. Орикс показал кронпринцессе, что люди не просто неравны, они разделены бездонной пропастью. И не имелось такой лестницы или моста, который мог бы помочь преодолеть её.
Рафталия не желала, чтобы её сестра упала на дно бездны в попытке быть равной всем. Принцесса поняла важную вещь благодаря Айдесту: Талина находилась по другую сторону от Рафталии, её мужа, её отца, её матери и будущего ребёнка. Рафталия знала, что Талина считала иначе. Верила, наивно полагала, что равна им всем, не осознавая проклятья и низость собственного рождения.
Вторая нежеланная дочь покойного эвергена Берхмэ ошибалась, по мнению её сестры. Всегда жестоко ошибалась. Это Рафталия желала показать ей, что отчасти сделала за неё гибель Биреоса. Однако простое унижение младшей сестры кронпринцессу не удовлетворило. Как и то, что у Рафталии не оставалось никого, кого бы она могла дальше винить в собственных несчастьях.
Рафталия, помолчав, кивнула, будто принимая слова Талины за весомой аргумент. Её лицо, только что приветливое и открытое, постепенно стало меняться, наполняясь смешанными оттенками сложных чувств гнилого сердца.
- Когда-то давно Лука сказал мне, что ты горишь ярко, подобно огню, - начала принцесса тихо. - И я, видя свет пламени, иду за тобой, полагаясь на твою силу. Он назвал меня водой, способной проникнуть куда угодно. А потом добавил, что настанет день, когда тебе понадобиться моя сила и моя защита. Но если в моих руках не окажется силы, ты сгоришь. И ты горишь. Я вижу, ты горишь… а я не могу спасти тебя, - на глаза Рафталии навернулись дрожащие слёзы. Она часто плакала, слёзы быстро приходили к ней. Особенно после зачатия наследника. – У меня… нет никакой силы, приготовленной для твоего спасения… за столько лет я… я не пожелала спасти тебя, - созналась она. – Потому что я лишь следовала за тобой. Следовала за вашими желаниями. Вы все хотели… хотели контролировать мою жизнь. Хотели получить что-то взамен. Будто я предмет обмена. Да, как любая сарсана. Однако… я не могла так продолжать. Я должна была выбрать что-то своё, перестать верить, что ваш выбор – это и мой выбор. А в итоге что? Я выбрала то, что выбрали вы. За меня.
Талина чуть наклонила голову набок, борясь с желанием, грубо оборвать разговор:
- Вода всегда способна проложить себе путь. Даже если это горы или старые реки… только вода не может мне помочь, ваше высочество. Потому что я не только огонь. Я больше, чем огонь. И если я горю, то так тому и быть. Никто и ничто никогда не сможет меня спасти. Потому что в этом нет ни нужды, ни необходимости. И даже если, я не нуждаюсь в спасении. Если я горю, так тому и быть, - повторила она. – Таков мой путь.
- Т-тали….
- Я благодарю, что вы навестили меня перед долгой дорогой, - Талина вновь поклонилась, но на этот раз так, как это делали мужчины, касаясь рукой правого плеча. – Прекрасных дней её высочеству наследной принцессе, прекрасных дней властителю и великому Сесриему. Мировая магия находит нас.
- Твоя мать всегда ненавидела меня, - внезапно выговорила Рафталия совсем другим тоном. Холодным, сдержанным и отстранённым. Блики слёз на её глазах полностью стушевались, став темнотой.