- Отравив одного принца, ты решила забрать себе другого? Ты решила отнять у меня Айдеста? Моё место подле него? Моё право на титул королевы и корону Сесриема? Ты совсем, как твоя мать, - процедила Рафталия сквозь зубы. – И я верю, что участь твоя сдохнуть на грязном полу в старом замке от руки собственного мужа, - её губы тронула тонкая коварная улыбка. – Ведь твой муж всего лишь животное, к которым ты так стремилась всегда. К вонючим тварям, равным тебе!
- П-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! – неожиданно Талина разразилась громким смехом, приводя Рафталию в недоумение.
Но в один миг смех оборвался, как умер. Воцарилась секундная тишина, потребовавшаяся Талине, чтобы сделать пару шагов вперёд и оказаться лицом к лицу с принцессой. Лик Талины наполнился чем-то странным, величественным и особенным, чего Рафталия никогда не видела прежде. Вскинув голову, подняв высоко подбородок, как не просто равная, а высшая по статусу, ориема Местре с презрением смотрела на принцессу Сесриема.
- Лёгких родов, ваше высочество. Великая магия хранит нас, - прошипела она, улыбнувшись шире.
Лицо Рафталии застыло.
Талина не стала дожидаться ответных слов. Она обошла принцессу и вышла за дверь.
- Дрянь, - сорвалось тихое короткое слово с губ Талины.
«Прости, мама… прости меня, пожалуйста, прости меня. Я не спасла тебя. Я выбрала её».
***
Талина тихо присела рядом с каменной гробницей, на которой красовалась серая статуя покойного второго принца Сесриема. Горделивая, величественная стать навсегда запечатлелась в спокойном безразличном ко всему и даже своей форме камне. Каменщику удалось создать идеальный образ мощи, благородства и величия.
Только в нём не было и капли от настоящего Биреоса.
Поэтому Талина сидела спиной к статуе, облокотившись на высокую стенку каменной гробницы.
Она точно знала, что это последняя встреча с могилой её возлюбленного принца. Ей не хотелось приносить чувства гнева в место последнего пристанища его тела, однако, сердце её горело от ярости и желания поджечь королевский дворец. Так, чтобы никто не смог спастись. Ни король, ни его ориема, ни наследные принц с принцессой, ни их не родившийся ребёнок, ни благородные аристократы, ни слуги, ни даже она сама. На секунду Талине показалось, что если бы она обрела достаточно силы, то смогла бы сжечь весь мир проклятой книги изнутри, разрушив её магию самым неожиданным образом.
«Нет у меня такой силы… и искать её я буду вечность. Просто… пора забыть о лёгких путях и делать так, как я поступала всегда. Как поступали все наши предки. Ничто не давалось нам легко. Даже милость нашего великого императора. Лишь стараясь, мы получили плоды наслаждения. Лишь стараясь».
Сосредоточенно смотря на собственные ладони, Талина нагло выкачивала оставшуюся в последнем пристанище тела Биреоса магию.
«На Глории о смерти полагают иначе, чем здесь. Противно, что тело твоё просто положили в каменную темницу. Это совсем не походит на благодарность… могла бы я проводить твоё тело иначе, ты бы взлетел в небеса с сотнями птиц. А так… почему они не знают, что тело – это тело, а дух – это дух? Почему так много обрядов над каким-то сосудом? Раньше мне казалось, что есть что-то схожее между Сесриемом и Галатией… потому что я неустанно искала их, желая ощутить себя дома. Я не дома, - она коротко кивнула своему утверждению. – Я даже не могла рассказать тебе правду. Пообещать перед твоим последним мигом, что ты отправишься в новый путь, переродившись. Что тело твоё познает благодарность за то, что хранило в себе дух твой. Что твоя драгоценная магия, дарованная тебе великой магией, останется со мной, потому что я заберу её в свой путь, - Талина вспомнила родовое дерево в Олегии. На ум так же пришёл образ дерева Серенге. В Сесриеме мало кто хоронил людей не под деревьями. – Могилы в Сесриеме – иллюзия. Иллюзия, что усопший ещё здесь. Только это не так, - тонкая игла горечи кольнула внутри груди. Прямо у сердца. – Биреоса здесь больше нет. Только магия, которую ему даровал этот мир».
Она сжала ладони в кулаки, ощущая, как они потяжелели.
«Стоит ли мне благодарить Тристана за брачную ночь? – на её губах промелькнула гадкая ухмылка, полная презрения. Не к Тристану, к Рафталии. – Естественной печати больше нет. И теперь вся магия вокруг меня доступна мне… как же больно осознавать, что он похож на него больше, чем ты. Снова я заблуждалась, пытаясь отыскать его в вас всех. А нашла там, где никогда не желала искать».