Талина взяла ожерелье из рыжих камней, первый подарок от Биреоса. Следующие минуты пришлось потратить на перемещение полученной магии в него.
«Камни – надёжные сосуды. Хотя были бы у нас озеро и дом, я бы использовала воду. Барсам многому меня научил… и ты сам ближе к воде… а так придётся засунуть всё в мешок и молить проклятых богов, чтобы никто его не спёр, - её пробрало короткое недовольство. - Только бы вором не оказался какой-нибудь маг жизни. Всё стащит, ничего не оставит».
Закончив с ожерельем, Талина убрала его в мешок и плотно завязала его. Прежде, чем натянуть перчатки, она проверила, работает ли заранее подготовленное кольцо. Минуты чарования ушли не только на то, чтобы переместить в украшение магию. Талина попутно обратила её в охранную, способную убить всякого, кто коснётся её ноши. В кольце заключалась энергия, соединённая с камнем внутри него на другом уровне. Это кольцо задумывалось в качестве ключа, открывающего магию ожерелья.
Проверив, исправно ли работает сооружённый механизм, Талина осталась довольна. Она натянула перчатки и покрыла голову, так же закрыв половину лица тонким шарфом.
С тяжёлым сердцем ориема Местре осознала, что ей пора уходить.
- Мне пора в путь, любовь моя, - она аккуратно провела рукой по шероховатому холодному камню. – Я забрала твою смерть… я забрала её. Иди со мной.
Талина поднялась во весь рост. Перекинула мешок через плечо. Поправила плащ, шарф на лице и капюшон. Задержав дыхание, она склонила голову, подхватив полы плаща, и изящно поклонилась.
- Талина Грация прощается в его высочеством принцем Сесриема Биреосом Мари Андре Ландо фон Хёрстон де Бланко. Во имя великого императора, во имя великой Галатии и нашего абсолютного величия, как единого народа и единой страны! Пусть путь ваш осветят звёзды мировой магии и сам священный пантеон!– её торжественно звучащий голос затих.
«Ты не мой брат, сколько бы я ни мечтала, чтобы ты стал им. Прости, что любила в тебе напоминания о нём, а не тебя. Аель».
***
Оставив позади себя могилу своего драгоценного жениха, кронпринцессу, её ненаглядного мерзкого мужа и ненавистный дворец, Талина пошла вдоль широкой дороги к городу. Миновав все ворота дворца, ориема Местре растерянно огляделась и приняла решение просто идти вперёд.
Покинуть дворец как всегда оказалось легче, чем попасть в него.
Невольно в памяти всплыли моменты, как ей приходилось торчать у ворот зимой, ожидая, когда нанятую ею повозку пропустят внутрь. Сначала стража не понимала, что незнакомая повозка забыла в прекрасной великолепном королевском дворце, а после объяснений стражники делали вид, будто долго не могут узнать в Талине Талину.
С каждым шагом неприятное воспоминание оставалось дальше и дальше от уходящей в новую жизнь Талины.
Она не исключала возможности встретить Рафталию снова. И даже немного верила, что когда-нибудь столкнётся с Айдестом лицом к лицу при таких обстоятельствах, когда никто и ничто не помешает ей убить его. Эти идеальные обстоятельства должны были гарантировать, что не пострадает никто, кто дорог ей. Талина никогда не думала, что смерть Елены породит в ней страх, что она вновь ничего не сможет сделать, чтобы спасти дорогих ей людей. Из-за этого страха ей пришлось принять множество решений не в свою пользу. Например, молчать.
Талина множество раз обдумывала возможность вернуться в Олегию. Лука, считавшийся мёртвым столько лет, давал своим примером призрачную надежду на то, что и она сможет скрыться в стенах замка. К сожалению, существовала большая разница между теми, кто интересовался судьбой Луки, и тем, кто стал мужем Талины.
Если Рафталия не пыталась найти доказательства смерти Луки, то Тристан точно бы не стал отказываться от поисков жены. И стены Романии не смогли бы удержать его внутри. В книге загадочный автор подробно описывал, как Тристан жертвовал сном и отдыхом, чтобы скорее добраться в Серенге и забрать Терезу. Он не пожалел бы собственной жизни ради неё. И никогда бы не отказался от неё.
Талина уже не помнила, каким Тристан был описан в книге. С тех пор, как она попала в книжную тюрьму, прошло больше десятка лет. От прочитанного остались смутные неточные воспоминания. В них Тристан по-прежнему казался диким неудержимым зверем, сумасшедшим мужчиной, променявшим разум на женщину.