- Что за крики! Сколько можно! Каждый раз одно и то же! – вскричал один из мужчин в добротной одежде, выдавшей его достаток.
- Кто вор? Этот? – гаркнула женщина в застиранном переднике. Её половую принадлежность выдавала лишь большая грудь. Что голос, что осанка – всё казалось каким-то мужиковатым. – Выкинуть его в лес!
- Да! Оставим воров здесь!
- Пусть присоединяться к своей шайке!
- Точно засаду решили нам устроить!
- Как зыркает-то! Зыркает по карманам! Глазёнки-то лукавые!
- Пусть покарает тебя мировая магия! Смерд!
Талина испытывала неподдельное волнение, не желая приближаться к эпицентру конфликта. Она чувствовала, что творится что-то неладное. Бранные крики слишком быстро оборачивались воплями боли. Ожесточённые путники, потерявшие последние деньги и еду, быстро нашли того, на ком поспешили выместить свой гнев.
Талине ситуация казалась полнейшей дикостью. Но она просто не знала, что пришлось пережить её попутчикам у стен Орикса, в самом Ориксе, а потом в поселении, откуда выдвинулась колонна с опустевшими торговыми обозами.
Посещение первого магического храма не могло смягчить сердца замученных людей. Многодневная очередь, презрение, насмешки, нехватка мест для ночлега, поиск пропитания, воры, насильники – Талина даже представить себе не могла, что случалось с нищим паломником, желающим соблюсти постулаты своей веры.
Талина в рамках своего привилегированного рождения попросту не имела возможности постигнуть бездну разочарования, в которую упало большинство этих людей. К тому же её знания о мировой магии освобождали её от оков долга, догм, выдуманной морали, а так же слепоты веры в чудо. Её положение сестры кронпринцессы хранило её от злости нищеты даже в последние тяжёлые месяцы её жизни. То, что происходило сейчас, не шло ни в какое сравнение с их путешествием из Серенге в Олегию, потому что они шли одни по очищенным от чудовищ и разбойников лесам с возможностью украсть рыбу для пропитания и насобирать грибов. Их хранила Агафена, никогда бы не пришла к мысли убить или ударить кого-то из девочек за проступок.
Разъярённая толпа кричала и потешалась над бедолагой, попавшимся на воровстве. Одаривая его тумаками, ругательствами и плевками, люди спускали пар. Лошади раздражённо махали хвостами. Дети бегали вокруг и иногда бросали камни в вора. Другие воры принимали участие в народном линчевании. Торговцы нервно посматривали сквозь густую листву на небо, переживая, что не доберутся к ночи до безопасной стоянки. Воины следили за тем, чтобы никто не нанёс ущерба имуществу их хозяев.
А Талина задавалась вопросом, стоит ли ей вмешаться и попробовать спасти человека, приближающегося к смерти?
«Тогда мне придётся сжечь их всех… я стану соучастницей вора. Придётся пробираться через лес самостоятельно. И если его спасти, он уже не сможет идти сам… как же сложно… как же сложно… особенно, когда я полагаю, будто лучше других. Проклятая героиня… это он мог бы… а я не могу».
Она поджала губы, пытаясь успокоить в себе горделивые благородные порывы. Крики толпы стихали, повозки впереди сдвинулись с места. Потихоньку всё пришло в движение. Лошади обходили место, где лежал мёртвый голый человек. Его тело было настолько изуродованным, что никто больше не мог понять, какого он пола и каким было его лицо.
Талине пришлось перейти на другую сторону, чтобы не видеть бедолагу. Её магия требовала расправы, кипя внутри неё. Один вид искалеченного тела мог стать последней каплей в дрожащем самоконтроле.
«Мне просто надо дойти до Иринии. Просто дойти до Иринии. Просто идти. И всё», - она с отвращением посмотрела на людей, бредущих впереди.
В одночасье все её попутчики стали ей отвратительны. И даже когда её ноги налились болью от усталости, практически окаменев, Талина не смогла пересилить собственную гордость и купить себе место на телеге.
«Я всегда верила, что имеющие власть, знают цену ответственности за неё. Я, мой брат… мы оба воспитывались с убеждением, что мы должны учиться, поглощать знания и оттачивать свои навыки, чтобы служить Галатии. Чтобы иметь всё необходимое для решения любых ситуаций по канонам блага вида и общественного порядка. Смерть – не мера наказания за воровство. Пусть я и желаю убить того, кто поместил меня сюда, на деле меня никогда не удовлетворит его смерть. Только его страдания, мучения и долгий путь к осознанию собственной ошибки… а здесь? Кто мог это остановить? И мог ли вообще кто-то? – она посмотрела вперёд на человека в хорошей одежде, сидящего в тёплой повозке. – Они бессильны. Потому что люди вокруг бессильны. И я тоже».