- Ах, ты блядская свинья! Как запел со старшим-то! Не порола тебя бабка в детстве! Так я выпорю!
Несмотря на внешнюю тучность, «кожаные штаны» оказался проворным, и через пару мгновений в руке его сверкнул длинный нож. Но кинуться на Талину мужчина не решился, потому что она успела выставить свой лук вперёд, держа его так, будто собралась стрелять.
- А! Ха-ха-ха! – разразился громким смехом «кожаные штаны». – Пустыми плечами без тетивы мух отбивать собрался?
- А так? – зелёные глаза Талины сузились, и на луке без тетивы появилась тонкая огненная полоска, а между пальцами вспыхнула огненная стрела. – Порвёт так, что кишки по деревьям разбросает. Что застыл? Думал, верно время подгадал? Думал, я без тетивы тебя не продырявлю? – голос её немного задрожал. Долгие годы без Барсама заставили Талину забыть, как ругаться с братом.
- Я тебя голыми руками порву! – чтобы не выглядеть проигравшим, взревел «кожаные штаны». – Выродок!
- Эй! Евсей, мать твою свинью, чего устроил опять! – крича, к ним спешил Бек. В руках его белела длинная палка, которой он погонял лошадей. – Как дойдём до места, так и решайте свои вопросы!
Остальные путники стали стягиваться к месту конфликта. «Громила» приготовился встать на сторону товарища. Но «длинный плащ» удержал его рукой.
- А я что? – развёл руками «кожаные штаны». – Щенок только тявкать научился, как уже в драку полез.
- Слышал я, кто тут драку затеял, - шикнул на него торговец. – Лучше тюки переложи, раз дурь девать некуда.
- Бек, да ты…
- Молчать! – прервал он товарища. – Давай, Барсам, шевелись. Все повозки мокрые. В такой срани сразу плесенью всё пойдёт. Иди-иди, делай свою работу.
Талина едва не сказала, что Бек её нанимал не за тем, чтобы за чистотой и сухостью следить, однако, вовремя остановилась. Просто поняла, что продолжи она, и дело могло кончиться дракой.
«Был бы Барсам со мной… брат мой, и как ты остаёшься на моей стороне? Ведь я… такая ужасная женщина».
46. Барсам: Джассер
Дни в дороге тянулись одни за другим, монотонно сменяя друг друга. После пятой ночёвки в лесу под тёплой стеной огня путники почувствовали, что тоска хотя бы по паре досок под нормальной крышей становится невыносимой для их спин и ног. Даже такая роскошь, которой ранее не видывал ни Бек, ни его помощники, как огненная согревающая стена, не уменьшала желание поспать хоть пару-тройку часов на куче свежего сена под не протекающей крышей.
Уверенно свернув с основной дороги и добравшись до небольшого поселения, Бек расположил своих людей в ветхом гостевом домике, походившем больше на грязевую кучу, и отправился в дом терпимости или то, что его напоминало, выглядя, как обычный сарай с четырьмя сарсанами разных возрастов. Среди оставленных мужчин тут же разразился жаркий разговор, полный возмущений. Оказалось, что денег своим попутчикам Бек особо не выдал. Хватало разве что на дешёвую выпивку и пару порций отвратной на вкус похлёбки из сорной травы.
Надравшись до огней в глазах, мужчины захватили два кувшина с чем-то сильно забродившим и смело вступили в ночь с целью разыскать порцию женского тепла и для себя. Талина еле отделалась от настойчивых предложений познать женщину и понять свою мужественность, которой ей сильно не хватало. Оба дела мало интересовали её, а ещё больше не хотелось, чтобы её увели куда-то, откуда она не знала, как сбежать без применения магии.
Оставшись в том, что звалось гостевым домом, она хорошенько отмылась в лохани для кормёжки курей, проверила свои вещи, отметив невозможность счистить с сапог жирный слой грязи, и завалилась спать, обняв вещевой мешок и позабыв обо всём. Ближе к рассвету её разбудил Бек, вернувшийся с ночных приключений. Мужчина гневно возмущался, понося своих помощников на чём магия стоит. Желая отправиться в путь как можно скорее, торговец собирался поднять всех ни свет, ни великая магия и покинуть поселение. К сожалению, отыскать ему удалось только Талину, хотя поселение не отличалось многочисленностью домов и иных построек.
Неудачно попытавшись принудить её пойти с ним, Бек ушёл, громко матерясь, обыскивать канавы и сараи со скотом. Талина осталась в старом плетневом домике, насладившись ещё несколькими часами сна, а так же плотным сытным завтраком, на котором ей подали две лишних краюхи чёрствого хлеба.