Размяв ноги, проверив лук и стрелы, она, сытая и чистая, вновь легла и задремала.
Бек вернулся к обеду в гордом одиночестве. Раскричавшись в сердцах на поломойку, мужчина полил её самыми отвратительными ругательствами, после чего хозяин гостевого дома выгнал торговца на улицу. И не просто выбросил за порог, а хорошенько отвесил тумаков, извозив в грязи. Поломойка оказалась женой хозяина.
Талина наблюдала за всем издалека, предпочитая не вмешиваться. Она оставалась вежливой и с поломойкой, и с хозяином. И со всяким, кто решался заговорить с ней. Поэтому выгонять её никто не спешил, лишь журили, что такой благочестивый юноша согласился работать на отвратительного торгаша. На резкие замечания ей отвечать не хотелось, хоть Талина успела ещё раз пожалеть, что связалась с Беком. И дело заключалось не в его внутренних качествах. Талина искренне радовалась, что ей позволяли ехать в повозке и дремать в неё днём. Не жаловалась она и на еду, что закупали мужчины для дороги. О деньгах пока речи не зашло, ведь следующий главный город правящего эвергена даже не показался на горизонте.
Беседовали с молчаливым наёмником мало. Но если и заговаривали, то обращались так, что Талине хотелось сквозь ткань мироздания провалиться, чтобы с ней больше никто никогда не заговорил. Не привычная к обществу простых мужчин, не ведающих манер и приёмов обращения с женщиной, Талина шарахалась всякий раз, как слышала отборную ругань, перемешанную с простой речью. Хоть ей и довелось слышать, как ругается Авель или Барсам, а она впервые столкнулась с людьми, для которых бранные слова заменяли обычный разговорный язык. Иногда Талина вовсе не понимала, о чём идёт речь. В такие моменты она ощущала страшную неловкость, а остальные косо посматривали неё, заводя разговор о недостатках её ума. Защититься от прямого осуждения в первые дни ей не удавалось, голос как-то пропадал, а на ум не шло ничего кроме обид. Но почти через две недели ей надоело начинать утро с приветствия «магический хер с леса вернулся», «тварь безмозглая» или «тупая животина», и Талина стала огрызаться. Не ожидавшие отпора мужчины, взялись за «Барсама» со всей серьёзностью, облив наёмника градом ругательств и обдав парой тумаков. Внешне Талина походила на совсем юного паренька, от чего каждый мнил себя обязанным указать нахальному юнцу на его место то около фекалий, то рядом с детородными органами свиней или чудовищ.
Перед подъездом к поселению Беку пришлось практически разнимать кричащих друг на друга попутчиков. Осталось неизвестным, кто победил в неприятном акте демонстрации ума, силы и возраста, однако, Талина чувствовала, что поступила верно, заговорив открыто о недостатках своих спутников. Не пощадила она ни их природные увечья, ни приобретённые, словно в ней заговорил голос её брата. И ей ни капли не было стыдно за ужасающие речи, пересыпанные пожеланиями всем скорой смерти в канаве с людскими отходами.
Когда мужчины крепко напились перед ночным загулом, они словно забыли и о магическом хере из леса, и о других обидных прозвищах, норовивших прилипнуть к имени Барсама. Стали предлагать Талине обучиться искусству любви и узнать, что такое настоящий мужик. В пьяных заплывших глазах плескалась самая искренняя забота за её становление на путь мужчины. Правда, путь этот почему-то начинался между ног какой-то абстрактной сарсаны, будто без этого дела нельзя было стать ни храбрым, ни умным. Она с трудом отделалась от приставучих «наставников». Однако конфликт явно пошёл на спад, возвращая всё на прежний уровень неприязни.
Сложившаяся ситуация Талину не радовала. Она видела, что оставаться на нейтральной стороне не получится, как и отмалчиваться. Изначально она никому в компании Бека не понравилась. Виной всему стали деньги, ведь по слухам маги брали дорого за свои услуги. Мужчины попросту боялись остаться без единой монеты после долгого пути, чем донимали Бека, сытого по горло нытьём и руганью. Он не меньше Талины желал уйти куда подальше, только бы не слышать и не видеть никого. Его хитрый план с ночными развлечениями отчасти сработал, дав ему несколько часов морального отдыха от вечно ругающихся и чего-то требующих попутчиков. Расплачивался за крупицы безмятежности торговец тем, что терял драгоценное время в попытках отыскать остальных, когда они разбрелись по своим «храбрым мужским» делам.