- Дурной сон? – послышался тихий голос рядом, заставивший Данте вздрогнуть.
- Беате? Что ты делаешь в моей комнате? – он удивлённо посмотрел на дочь, понимая, что она вновь оказалась в его постели, а он настолько крепко спал, что не услышал её.
- Думаешь, что я превзошла твои ожидания, пробравшись в твою спальню незаметно? – она хитро улыбнулась.
- Ты не ответила на мой вопрос, - его голос налился строгостью.
Беатрис вздохнула.
- Скоро встреча в белой роще с великим эвергеном и представителем денежного дома Антонии. Ты всегда плохо спишь перед этим днём. Мама говорила…
- Не упоминай о ней при мне, - напомнил Данте.
Беатрис села напротив отца.
- Ты уничтожил их, - сказала она серьёзно. – Посмотри на моё лицо, папа, - она аккуратно протянула ладони к лицу Данте, чтобы взять его в них. – Это лицо Кассандры говорит тебе, что ты сделал всё правильно.
Испытывая заторможенность в реакции после сна, Данте не сразу понял, почему Беатрис говорит такие жуткие вещи. Опешив, он застыл на несколько секунд, дав Беатрис говорить дальше.
- Мама сказала, что мы должны это сделать, - её голос стал настойчивее. – Чтобы род Джассер остался в руках крови Джассер. И взял то, чего достоин из рук эвергена. Взял моими руками. И твоими руками.
Данте дёрнулся, вырываясь из плена холодных ладоней рук дочери.
- Нет.
- Отец…
- Нет, Беате, - твёрдо повторил он. – Я проделал свой путь, изменив собственным наивным мечтам, чтобы ни ты, ни твои братья и сёстры никогда не стояли перед таким выбором.
- Она права, - принялась настаивать Беатрис. – Они убили всех…
- Не продолжай, - взгляд Данте стал тяжёлым и предупреждающим.
Однако темнота скрыла его эмоции. Мягкий слабый свет магического камня позволял Беатрис видеть на лице Данте совсем иные чувства. Сейчас после бесконечно повторяющегося кошмара он выглядел растерянным, уязвлённым и одолённым грузом потери.
- Я не достанусь ни одному из них, - твёрдо заявила она. – И не дарую ни одному из них обещанное мне. Посмотри на меня. Посмотри, прошу, - её голос налился лаской. – Она сказала, что я похожа на неё.
- Нет.
- Да. Мой себрилл, - внезапно, Беатрис изменилась в словах. – Моя молодость одарила меня острым зрением. Я знаю, что похожу на неё. И я верю, что это поможет нам…
- Беатрис! – его голос опасно понизился. – Покинь мою комнату, - сдержав гнев в последнюю секунду, потребовал Данте.
Он не хотел кричать на дочь из-за собственных расстроенных чувств, ведь Беатрис не несла в себе вины ни за то, что случилось с его семьёй, ни за то, что родилась слишком похожей на Кассандру. Не хотел наказывать её за её слова, потому что их в её уста вложила её мать. Женщина, которую он изначально планировал использовать, а в итоге она встала на его сторону и будто бы стала использовать его.
И это свело её с ума, родив в её мыслях отвратительный план, сулившей её дочери великое богатство, а Данте великие мучения.
- Беатрис. Тебе лучше уйти.
Девушка отрицательно покачала головой.
- Я никогда не оставлю тебя, - проговорила она очень тихо. – Потому что я не умею жертвовать собой.
- Ты уже жертвуешь собой.
- Нет, - копируя его интонацию, ответила она, напомнив ему ещё раз, чья она дочь.
Данте нахмурился.
- Уходи.
Беатрис поджала красноватые пухлые губы.
- Я уйду, если завтра ты снова вернёшься домой. И мы поговорим об отказах моим женихам. А ещё поговорим о назначенном мне приданном, которое должно остаться в нашей семье. Матушка права. Она наследница. Хоть она и сошла с ума, однако, она права. Я уйду. Если ты завтра вернёшься домой. Снова.
Мужчина устало потёр ладонью правую сторону лица.
- Отвратительно. Ты вновь пользуешься моей слабостью.
Услышав его слова, она мрачно улыбнулась.
- Потому что я Джассер.
47. Барсам: потерянное имя
Добравшись до гостевого дома, Талина с радостью отправилась в купальню. Нагрев поданную чуть тёплую воду, она тщательно вымылась, растерев кожу до красноты. С волосами пришлось провозиться дольше. Как и со стопами. Долгое ношение сапог сильно испортило непривыкшую к грубой обуви кожу. Сначала та огрубела на пятках, стоптавшись, а затем размякла от сырости во время перехода по росистым полям, что привело к обильному отслаиванию. Пытаясь привести ноги в порядок магией, Талина никак не могла заставить себя порадоваться прибытию в Александрию.