Но Талина его не услышала. Ей вновь сделалось дурно. Она почувствовала, как магические потоки в её теле приходят в беспокойное движение. Из-за их спесивого поведения закружилась голова. Да так, что сводило глаза, сдавливало голову и сжимало пищевод.
«Магическое истощение», - это стало последним, о чём она успела подумать, потеряв сознание от попытки унять собственную магию.
***
Антонио и Амадей судорожно искали кого-нибудь, кому можно было дать пару монет и получить возможность хотя бы тайно присутствовать на обеде будущей правящей четы Сесриема. Бегая по замку от главного повара до постельного кронпринца, братья Лафалье возмущённо перебрасывались словами.
- Как такое возможно? – возмущался Амадей. – Мы организовали обед!
- Мы лично притащили каждую за этот проклятый стол! – поддерживал его раздражение Антонио, немного преувеличивая свои заслуги. – А сколько сил потрачено на поиск платьев!
- Платьев, украшений, туфель! Проклятая дрянь должна была выручить целое состояние за их продажу!
- Сколько денег потрачено! Сколько денег! – Антонио сдерживался, чтобы не перейти на грязные ругательства. В последнем путешествии после встречи с разбойничьим людом его словарный заметно обогатился. Теперь вести переговоры с наёмниками стало легче.
- Не ты их платил, не тебе их считать, - фыркнул Амадей. – Больше поражает размах мысли его высочества. Столько женщин. И все младшие сёстры первых дочерей эвергенов. Будто их специально рожали для этого дня.
- Мы помогали его высочеству, а в итоге мы даже не сможем узреть квинтэссенции позора безликой мрази. Сколько несчастья она принесла нашему роду.
- Нашей матери стоило держать язык за зубами, - Амадей без удовольствия вспомнил о родителях. – Тогда бы и несчастий не случилось.
- Полагаешь, десяток лет назад матушка могла предположить, что безликая мразь станет кронпринцессой?
- Что десять лет назад, что пять проблема нашей матери в её любопытстве. И если бы она просто интересовалась! Нет, она льёт масло в огонь и любопытством наблюдает, к чему это принесёт. Разносить слухи о возможном браке между каким-то бароном из Олегии и кронпринцессой? Она сошла с ума, - лицо Амадея становилось постепенно красным из-за подступавшего гнева на мать.
- Будем верить, что он мёртв настолько, насколько этого достаточно, чтобы все забыли о её длинном языке. Смотри, Хенрик! Он несёт чашу!
- Быстрее!
Братья Лафалье помчались к Хенрику Эрнесту, доверенному альму кронпринца, подносящему ему чашу для омовения рук перед принятием пищи.
Однако юных мужчин ждало разочарование. Обед уже начался, и руки принца стали чисты.
Кронпринцесса вошла в обеденную комнату через несколько минут после того, как кронпринц совершил омовение рук и приступил к питью.
Когда двери широко распахнулись, Рафталия показалась во всей красоте беременной женщины. Длинное серо-чёрное платье плотно оборачивало её шею, руки и торс, спускаясь вниз плотной колонной многослойной юбки. Мрачным серебристым светом под бесформенными рукавами сверкали булавки. По полу от головы принцессы тянулся тёмный шлейф, издававший лёгкий шорох. Если бы не этот звук, возможно, никогда бы не заметил Рафталию, настолько тихо и осторожно она передвигалась в страхе за ожидаемого наследника.
Кронпринцесса и её фрейлины поклонились будущему королю Сесриема, который не постарался встать и поприветствовать жену с её свитой. Дамы, восседавшие рядом с ним, быстро поднялись со своих мест во весь рост и отступили от стола. Кто на шаг, кто на два, чтобы выстроиться в два расходящихся лучами ряда. Так Рафталия могла лицезреть каждую из них с ног до головы. И когда они просто стояли, и когда кланялись.
- Пусть великая магия дарует мир и покой его высочеству кронпринцу, - холодного выговорила Рафталия, стараясь не реагировать на устроенное представление. Её взгляд устремился к мужу под немым запретом смотреть по сторонам.