- Предлагаете мне видеть во всём счастливое знамение? – с толикой яда спросила принцесса.
- Моя госпожа, иногда не остаётся ничего иного.
Её взгляд стал ещё холоднее.
Мужчина опустил глаза, будто разглядывая еду на блюде.
- Однако вы мудрая женщина. Столько лет вы верно остаётесь на стороне его высочества кронпринца, - он вновь посмотрел на неё, желая отвернуться. Беременность не красила принцессу. Или же её не красил её брак. Несчастье будто въелось в её кожу и волосы, сделав всё будто выжженным. – Позвольте мне оставаться откровенным? Ведь мы семья. А я вижу всё таким, каковым оно является на самом деле. Позвольте мне поделиться своим наблюдениями.
Рафталия оставалась неподвижной. Длинное чёрное платье, наглухо закрывающее шею и грудь, словно подчёркивало эту каменную неподвижность, развившуюся в теле принцессы с годами. Она не надела украшений. Только белая кружевная полоска позволяла понять, где начинает её голова.
- Извольте, - чуть дрогнувшими губами ответила принцесса.
Её глаза оставались тёмными, но Эммануил Альбрехт готов был поклясться, что уловил в них движение болотной воды.
- Вы остались одна, ваше высочество.
Рука Рафталии коротко дёрнулась, из-за чего вода в крепко зажатом в пальцах кубке встрепенулась, капелькой выплёскиваясь за края посуды. Рафталия не почувствовала, как влага окропила её кисть.
- Вы полагаете? – отложив аргумент с возражением, внезапно спросила она.
- Как иначе расценивать поступок его высочества? – прекрасные глаза Эммануила Альбрехта чуть прищурились. В этот момент его лицо сделалось очень похожим на лик королевы Сибиллы. – По каким-то причинам мой племенник отобрал у вас верных вам фрейлин. И слуг. Даже ваша сестра больше не здесь.
Рафталия сдержала руки и голос под контролем. Она ещё выше подняла подбородок, выглядя высокомернее обычного.
- Вы смеете называть моей сестрой нагулянного моей мачехой выродка?
Эммануил Альбрехт остался спокойным. Он ожидал такой реакции.
- Не я, - мягко заметил он. – Его высочество кронпринц с недавних пор считает, что мерзкое чудовище состоит с вами в родстве, что невероятно оскорбительно и низко. Я видел её, и не питаю иллюзий. Однако вы не воспользовались ею, а она не поспешила отблагодарить вас за вашу милость к ней.
Рафталия не выдержала и немного нахмурилась.
- Я не понимаю, о какой милости может идти речь? Особенно, если вы видели её.
Эммануил Альбрехт сдержал разочарование.
«Принцесса всё так же недальновидна», - подумал он, не переменившись в лице.
- Какой бы ни являлась эта женщина, факт того, что она была отдана нелояльному короне эвергену, не изменить. Романия, как и Марфена поддерживают властителя, но лишь формально.
- Формально?
«Её осведомлённость оставляет желать лучшего», - вновь невесело заметил он.
- Ни одна из крепостей не поддерживает армию властителя ни продовольствием, ни деньгами, ни доспехами.
- Я полагала, что вонючий мужлан отправился на поле боя, - напомнила Рафталия.
Эммануил Альбрехт неоднозначно покачал головой.
- Задача эвергена на поле боя – распивать вино в своём шатре. Не более. Однако важно вовсе не это, - он попытался вернуть разговор в нужное ему русло. Обсуждать, как Тристан проводит время со своей армией, не входило в планы брата королевы. Не за этим он организовал тайный обед. – Важно то, что вы не получили никакой выгоды от этого брака. Сейчас Романией должна править эта женщина, и она нелояльна к вам. Ваш круг фрейлин полностью во власти его высочества. Но ваш муж не поддерживает вас, в безумии заявляя, что у вас есть сестра. Совсем немного, и его высочество пожелает отправить вас в Серенге.
- Ч-что? – Рафталия еле сдержалась, чтобы не вскочить со своего места. – Вы что-то слышали? – не успев спрятать растерянность, спросила она.
- Дворец наполнился сарсанами. Его высочество наслаждается их обществом. А вас вовсе не навещает. Как понимать нам всем произошедшее недавно? Платья, украшения, - пояснил он.
Кронпринцесса напряглась.
«Ничего не было. Ничего не было. Ничего не было. Я его жена. Я его жена», - принялась она повторять мысленно.