«Даже доесть не дала спокойно», - зло подумала Каталина, испытывая сильный голод.
- Желаете сменить платье, ваше высочество? – раздался робкий голос Аграфены.
Все взгляды устремились на неё. Однако девушка осталась внешне спокойной, как и несколько секунд назад.
- Оповестите моего мужа, что я прибуду к назначенному часу одна, - приняла решение Рафталия.
Оливия сдержала усмешку.
«Не переживай, в храме нет удобной постели. Ночь его величество проведёт во дворце. Как и все мы».
- Моя госпожа, если вам потребуется помощь…
- Меня обслужат верные мне слуги, - низкий голос Рафталии прервал речь Аграфены. – Накидку, - распорядилась она. – Немедленно.
- Сию секунду, ваше высочество, - Аграфена склонилась до пола. Не выпрямившись до конца, она кинулась в комнату с одеждами принцессы.
- Приготовьте мою тиару, - ледяной взгляд Рафталии остановился на лице Оливии.
- Сию секунду, ваше высочество, - давя ноты протесты, смиренно выговорила фрейлина, склоняясь до самого пола.
Каталина так же поклонилась.
Обе женщины, лишь слегка разогнув спины, последовали за Аграфеной.
«Мерзкое чудовище, будь ты проклята. Ты и выродок внутри тебя», - послала мысленно проклятья в адрес Рафталии Оливия.
Новые правила, заставляющие дочерей благородных родов кланяться принцессе так, будто они посудомойки, разжигали жгучую ненависть в сердцах Каталины и Оливии.
«Придёт час. Да, придёт тот час, когда кронпринц пожелает избавиться от тебя, - Каталина с хмурым лицом осматривала тиару принцессы. – Яд или удушение – я всё приготовлю для тебя. Всё».
- Эту или эту? – Аграфена указала на две чёрные накидки.
- Эту, - Оливия выбрала менее нарядную.
Аграфена разжала пальцы, позволяя тёмной ткани скользнуть на пол. Её изящная ножка первой наступила на наряд кронпринцессы. Каталина и Оливия так же не отказали себе в удовольствии потоптаться на дорогом изделии.
После Аграфена подняла потоптанную ткань и отряхнула. Фрейлины склонились до пояса и в таком положении внесли тиару и накидку в комнату, где их ожидала кронпринцесса.
«Сдохни», - мысленно обратилась к ней Аграфена.
***
Когда Рафталия вошла в малый молельный зал, Айдест уже окончил свою молитву и просто стоял, взирая на громадную статую апостола Согдианы. Выполненная из розового мрамора, каменная женщина устремила слепые глаза вверх. Её руки застыли в движении принятия чего-то будто бы от небес или же самой мировой магии. Практически упираясь в округлённые к сводам потолка стены, каменные крылья апостола расходились лучами вверх. Однако ощущение чего-то тяжёлого не покидало ни одного смотрящего на образ апостола. То ли принесённое ею прошлое ложилось грузом на плечи. То ли грядущее, зачатое ещё ею.
Рафталия неслышно подошла к мужу и встала позади него. Её тёмные глаза на миг просияли от взволновавшегося чувства злобной болезненной любви, сжигающей её.
- Я долго молился сегодня, - не оборачиваясь, проговорил Айдест.
- Вы заметили, как я вошла?
- Твоя поступь тяжела, - ответил он, рассматривая лицо Согдианы, обращённое к чему-то, возможно, великому. – Всё вокруг тебя становится тяжелее. И сама ты тяжела.
- Вы в прекрасном настроении, раз изволите шутить, - голос Рафталии отдавался глухим эхом, звенящим где-то далеко под сводом.
- Прекрасное настроение, - задумчиво повторил он. – Ты ошиблась. Сердце моё черно. Поэтому я пришёл сюда. Но даже лик великой не принёс мне облегчения. Знаешь, о чём я молился сегодня?
Рафталия с жадностью смотрела на его широкую спину, желая обнять мужа сзади. Просто прижаться к нему. Почувствовать его тело. Насладиться его запахом.
Но она не смела.
- О здоровье нашего сына. О его благополучном рождении.
- Нет, - жестоко опроверг он её предположения. – Я вопрошал великую о даре.
- Какой же дар пожелал мой супруг?
Айдест опустил взгляд, увидев свои руки. На левой ладони, на белой коже тёмным пятнышком выделялся свежий ожог.
- Я желаю, чтобы наша семья вновь собралась вместе. Здесь. В Ориксе.