- Беате, как же твой жених? Не ты ли говорила прошлым вечером, что сил твоих не осталось, как тоска по нему одолевает тебя? Что ищешь ты любую свободную секунду, чтобы упорхнуть к нему? И даже издалека увидеть его станет счастьем тебе и облегченьем?– спросил Данте, перекладывая две карты с коровами поближе к себе. Он точно знал, что те прельстили Талину на прошлом ходу, ибо стояли слишком кучно к её линии.
- Ах, сегодня сердце моё одно, а завтра другое. Потосковала и ладно, - отмахнулась Беатрис. – И не проводить же мне весь день с матушками. Вновь соберутся на балконе и начнут свои разговоры, кому под венец пора, а кому и дома в девицах сидеть всю жизнь положено.
- Меньше слушай, Беате. Они тебе расскажут, как голову сломать, - Данте и бровью не повёл, когда Талина отобрала его корову. – Моя ориема, если позволите, я оставлю вас завтра на попечение моей переменчивой сердцем дочери. К сожалению, у меня появились неотложные дела. Присланные по вашему запросу письма из Антонии необходимо отправить обратно в головной денежный дом с надлежащими расписками.
- С радостью я проведу свой день с риемой, - улыбнулась Талина, наблюдая за тем, как Данте готовится к новому ходу. Ей начало казаться, что красть его корову было поспешным решением.
- Ах, вот и прекрасно, - захлопала в ладоши Беатрис, лукаво сверкая глазами. Её длинные украшения в волосах пришли в движение, тихо позвякивая. Но в один миг весь шум смолк. – Что ж ты будешь делать! Мировая магия, клянусь на сердце моего драгоценного отца, отвлекала, как могла, а отец снова выиграл!
- Какова плутовка, моя ориема, не находите? – Данте самодовольно посмотрел на Талину, победоносно откидываясь на спинку кресла. – Вступила с вами в сговор, перетянув на нечистую сторону заговора. И против кого? Родного отца. И в какого человека такой разум у дочери моей?
Талина тихо засмеялась.
- Всё лучшее от отца, - быстро вставила Беатрис, широко улыбаясь.
- Подхалимка, - проговорил Данте, переводя взгляд с дочери на супругу другого мужчины. – Если дела оставят меня, я присоединюсь к вашей прогулке.
- Отец, весь город сбежится. Станут снова на себрилла управляющего смотреть, будто то диковинка какая, - Беатрис всплеснула руками на манер своей матери. – А великая ориема? Половина домов только о ней и говорит. Ведь кто ещё может соперничать в «Битве коров» с вами?
- Значит, не приходить мне? – чуть озорно спросил он.
- Так и мне, получается, лучше не выходить никуда, - заметила Талина.
- Нет-нет! – громко запротестовала Беатрис, чем привлекла внимание помощниц, игравших в карты на подоконнике. – Отец, зачем вы вновь слова мои перевернули? И как…
- Беате, - перебил он немного другим голосом. – Ты при гостье.
- Ой, прошу прощения, - девушка немного смутилась. – Так… так завтра до обеда.
- Как отзавтракаешь со своим женихом, так и приходи. Иначе всё утро станешь ходить мрачная и надоедливая. Моя ориема?
Умилённая семейным разговором между отцом и дочерью, Талина чуть-чуть вздрогнула, когда Данте к ней обратился.
- Конечно-конечно, до обеда прогуляемся по городу. Надеюсь, друг мой, и у вас найдётся время, - проговорила она ласково. – Совсем скоро я покину вас. Мой новый дом ждёт меня.
Лицо Данте застыло, став нечитаемым. Точно таким же, с каким он принимал клиентов и улаживал дела. Лицо управляющего. Не отца и не любящего мужчины. А строго рассудительного расчётливого управляющего.
- Я верю, что мировая магия сведёт нас вновь, - тихо проговорила Беатрис. – Если не на пути друг к другу, так хотя бы в письмах.
«Писать замужней женщине… моя Беате, ты так наивна. Чувства надо уметь переживать, со временем они проходят», - подумал мрачно Данте, ощущая гадкую пустоту внутри себя.
Каждую женщину, родившую ему его драгоценных детей, он искренне любил. Давал шанс себе и ей, а так же их любви. Но только проходила любовь так мимолётно, будто вовсе любовью никогда и не была. Любил Данте искренне только детей своих. И смотря на Талину, видел в ней девчонку, живущей без отеческой заботы в руках превратностей судьбы.
«Почему ты напоминаешь мне о ней? - задавался он нелёгким вопросом. – Моя Ракел. Моя милая маленькая Ракел. Я ничего не смог сделать для тебя. Ничего».