- Тяжёлая жизнь.
- Тяжёлая, - согласилась Беатрис, покачав головой в раздумьях. – Так повелось у нас, если не думать о счастье мирском, то не говорить о наследстве невозможно. Все только за наследие волнуются. Правящая семья может впервые смениться за столько столетий. Дядя совсем плох. Дни его держаться на острие копья, что он вполне осознаёт. Возможно, настолько, что растерял остатки упрямой гордости. В милости своей и беспокойстве за правящую кровь назвал он приемника, единственную сестру единоутробную. Мою мать.
Талина сдержала удивление.
«Если её мать станет эвергеном, то Данте мог бы занять место соправителя. Какое упущение, что они не связаны узами брака. С таким соправителем мне бы было легче. Если мать Беатрис больна тем же, то…»
- Возможно, моя ориема, вы слышали о болезни моей матери? Нет-нет, это другой недуг, - Беатрис верно разгадала взгляд собеседницы. – Мать моя всегда слыла отважной женщиной. Когда дядюшка отверг её желание стать супругой моего отца, матушка бежала из замка, облачившись прокажённой. А потом родился мой покойный брат. Годом позже в мир пришла я. Поэтому мало помню о нём. Наверное, его кончина свела матушку с ума. Во всём винит она себя и эвергена. Винит столько лет, отбрасывая тень подозрений на дядю. Он не желал её счастья. Брата моего не желал. И меня не признавал. Все Джассеры внебрачные дети, что положено осуждать, клеймить и искоренять, лишая нас возможности наследства и продолжения рода. Только и отец наш не так прост, за что и правила для него иные. А матушка… м-м обида её широка, как мировая вода. Не желает она становиться преемницей детоубийцы, - голос девушки внятно произнёс слово «убийца», будто Беатрис испытывала полную уверенность в личности того, кто если не убил собственными руками её кровного брата, то точно распорядился об этом. – Совсем недавно матушка отдала право женщины надо мной мне. А так же право профитета, ибо отец не удостоился его по бесчестию.
- Так вы стали женщиной, имеющей право решать свою судьбу? Это же великий дар. Не каждой удаётся достигнуть его.
Талина чувствовала, что говорит с неподдельной завистью. Она ещё в Серенге желала получить всё, что имела дочь Данте, чтобы стать свободной. У неё ничего не вышло. А Беатрис, даже не желая, обрела свободу так внезапно.
Однако лицо риемы Джассер красноречиво говорило, что всё не так просто.
- Почти. Почти что свобода, - губы Беатрис печально улыбнулись. – Право приемника трона великого эвергена матушка тоже передала мне. И теперь вся Александрия жаждет узнать, кто станет моим соправителем.
«Ловушка, в которую она попала, куда сложней, чем можно представить, - сердце Талины налилось сочувствием. – Я знаю одну женщину, ставшую эвергеном. Ни дня не правила она собственной землёй. И никогда не будет править, пока он жив».
- Узнав всё, я не могу сдержаться от вопроса, - проговорила она тихо. – Ваши слова печальны. И вы печальны, когда произносите их, риема. Ваше сердце не питает любви к выбранному вам мужчине? Или есть что-то, что мешает вам избрать другого?
- Отнюдь. Я люблю его. Так, как умею. Только он не желает меня, - внезапно она странно улыбнулась. – Власть решать в моих руках. И он станет моим. Даже если не желает он или мой брат. Даже если каждый в этом мире не пожелает. Неважно. Он станет моим. Ведь я подарю ему всю Александрию.
- Щедрый дар.
- Не жалейте меня, ориема. Не жалейте, - Беатрис накрыла руку Талины ладонью в перчатке. – Я не слепа. И ничем не рискую. Мой жених любит меня. Хоть и не желает. Он честен передо мной. Настолько чист и горделив, что не желает даже Александрию и сладкую месть, что я ему даю. Он бредит моим счастьем. Каждый раз только и говорит что о нём. Слышать больше не могу. Ведь что есть моё счастье, если не он? Единственный, кому я верю и доверяю себя. Жизнь мою отдаю ему. Ибо ничего ценнее не имею.
- Вы кажетесь уверенной в нём, - проговорила Талина, не впечатлённая словами собеседницы.
Беатрис кивнула.
- Поверьте. Его любовь проверена годами. Его желания чисты. Безопаснее этого брака в стенах Александрии нет ничего. Пожалуй, во всём Сесриеме не отыскать мужчину, настолько сильно желающего мне счастья. Престол эвергена место опасное. Очень опасное. Когда-то давно здоровый ребёнок может внезапно заболеть и убить болезнью своей восемь законных жён. Что говорить о дитя, выросшей в любви и заботе четырёх матерей? Вы же видите, как смотрят на меня другие. Как желают получить меня как ключ к власти и богатству? На что могу питать надежды я, не знающая ничего? – она осмотрела себя, указывая руками на грудь. – Лишь завлечь телом смогу. Или же нет. Я не знаю. А в нём уверена.