Талина вновь посмотрела на отметину на своей руке и тихо хмыкнула. Няня ещё не успела заметить красный чуть припухлый след. Годы отнимали её внимательность.
Ожоги в мире Терезы считались недопустимыми уродствами на теле женщины. Однако Талина знала, что скоро от них не останется и следа. Она уже мысленно праздновала свою маленькую победу, обдумывая, как ей поступить дальше?
Перед ней открывалось несколько путей, каждый из которых обладал собственной сложностью. Одно Талина поняла ясно: она не сможет спасти женщину, которую все называли её матерью. Это так же значило, что ей придётся отказаться от мысли спасти всех.
Елена Берхмэ, вторая жена графа Берхмэ и мать юной Талины Берхмэ должна была прожить свою судьбу, предначертанную ей создателем книги-тюрьмы, в которой умирала жуткой смертью от рук мужа.
«О пути Рафталии в книге едва ли упоминалось, - размышляла Талина, усердно выводя закорючки на листе желтоватого пергамента. – Она родилась от женщины высокого происхождения и стала женой принца Айдеста, благодаря этому. Тереза тоже могла выйти замуж за второго принца, ведь в венах Елены течёт далеко не простая вода. Бедность её рода ещё ничего не значит. Осталось только понять, как это поможет мне? Сначала, избежать встречи с чурбаном… нет, - остановила она ход своих мыслей. – Сначала, конечно же, противный старик. Затем, чурбан. Нет, - ей пришлось вновь оборвать себя. – Это всё не то… главное – это книга. Мне просто нужно найти эту проклятую книгу».
Скрибло дрогнуло и мазнуло по бумаге, из-за чего появилась небольшая клякса. Талина грустно вздохнула, чувствуя, что своим беспокойством делу не поможет.
В мире, в котором изначально родилась Талина, существовало великое множество магических книг. И некоторые из них имели неприятное свойство становиться тюрьмой для своего читателя. К счастью, у каждого замка имелся ключ. В случае с магическими книгами-тюрьмами всегда работала обратная магия. Если книга становилась проходом в книгу-тюрьму, то в мире книги-тюрьмы так же имелся путь обратно в форме книги.
Основной чертой ключа была история, рассказывающая о мире, из которого пришёл узник книги. А самое главное, повествование ключа кружилось около жизни узника книги-тюрьмы.
«Это невероятно сложное заклинание, на которое могут уйти годы, - оценила Талина объём проделанной работы. – Кто же мог составить его? Мой брат… точно нет. Он хоть и умный эльф, однако, с магией у него совсем плохо. И Барсам… нет, не верю. Среди его свиты я не могу припомнить хоть одного способного мага. Только этих женщин… уф… Значит, это кто-то с моей стороны. Да, так можно утонуть в подозрениях. У меня немало недоброжелателей. И среди них есть те, кто способен либо создать, либо оплатить услугу создания книги-тюрьмы».
Девочка вздохнула и потёрла левый глаз, устав теряться в догадках. Третий день подряд через её мысли проносились сотни образов эльфов, оставшихся в её родном мире. И сколько бы она ни пыталась понять, кто из них желал ей навредить, Талина всякий раз возвращалась к тому, с чего начинала. Приходило понимание, что пора заканчивать с бесполезными хождениями по кругу.
«С предателем лучше разобраться уже на месте. А я уже здесь, - она покачала головой. – В мире, о котором мало что знаю. Остаётся надеяться, что он похож на мой. Плохо то, что я так и не дочитала историю до конца… глупый роман. Такое жуткое чтиво мог создать только полоумный! Это невозможно дочитать до конца! Даже стихи моления с Грейс не такие тошнотворные!»
Талина поджала губы, переставая рисовать. Проверив свободной рукой карман с листком, она ещё раз посмотрела на няню и вернулась к рисунку.
«Надо обдумать всё ещё раз. Мои поиски начнутся с библиотеки Серенге. Если здесь ничего нет, придётся выбираться за стены замка. Не думаю, что лёгкий сюжет подготовил мне лёгкое решение».
2. Дерево Серенге: Рафталия Мария Грейс Антония Берхмэ Серенгская
Оказавшись в своей комнате, Талина первым делом перепрятала исписанный кусочек пергамента, задумываясь о его полезности. На первый взгляд написанные внутри буквы казались жуткими каракулями четырёхлетнего ребёнка, однако, определённая последовательность в них всё же прослеживалась. Талина знала, что её няня вряд ли заинтересуется написанным, но Клаус мог расценить содержание иначе и что-нибудь заподозрить. Впрочем, Елену тоже нельзя было исключать.