Талина второй раз прибывала в стенах представительства. Что-то подсказывало ей, что этот раз последний.
Она неспешно шла по коридору, уводившему её к высокой, немного крутой лестнице.
«Я никогда не бывала в его кабинете. Интересно, насколько там холодно?»
С её губ сорвался лёгкий вздох, а взгляд заскользил по увешенным картинами стенам. Со всех сторон, даже с потолка на шедших по коридору взирали козы, кролики, коровы и свиньи. На одном холсте два барана танцевали в белых одеждах у костра. На другом разодетые в шапероны коты поднимали глаза будто бы к потолку, на котором творился настоящий разгул флоры и фауны.
Подойдя к высокой двери, которую венчали фигуры двух птиц, что никак не подходило архитектуре Александрии, Талина остановилась. Её взгляд невольно воспарил вверх, пропустив богатое убранство стены. Ни камни, ни птицы, ни искусно посаженные ветви и рога животных не смогли отвлечь её от созерцания чего-то большего.
- Благородная ориема? – послышался рядом робкий голос помощника Данте, отворившего двери.
Талина хотела повернуться на голос, но увиденное не отпускало её.
- Эта женщина не апостол…
- Женщина?
Талина кивком головы заставила сопровождающих её посмотреть вверх.
- Это не апостол Согдиана, - Данте возник в дверном проходе. – Это моя мать. Прошу, входите, моя ориема. Сегодня добрый день.
- Да, добрый. Хм… у апостола Согдианы металлические крылья, - заметила Талина. – Позвольте спросить, почему ваша мать окружена крыльями, как у птиц? – спросила Талина, бросая ещё один короткий взгляд на фигуру женщины, обнимающую саму себя в плену нежных каменных перьев.
Изящным жестом руки Данте пригласил пройти двух служанок в кабинет и оставил своих помощников снаружи.
Он легко улыбнулся.
- Моя мать всегда хотела обрести свободу. Она мечтала улететь. Упорхнуть подобно птице в небеса, чтобы покинуть этот мир.
Талина внимательнее посмотрела на мужчину, будто пыталась отыскать в его лице какие-то знаки или подсказки.
«Покинуть этот мир, - повторила она мысленно слова Данте. – Она что-то знала? Что-то видела в небе? Огненную дорогу какого-то мага? Или символы в созвездиях? Сколько бы я не глядела на небо, я ничего не нашла. Совсем ничего».
- Моя ориема? – послышался голос управляющего.
- А, да, - опомнилась Талина, не заметив, как замолчала и погрузилась в короткие размышления.
- Мои слова заставили вас о чём-то вспомнить? – жестом Данте приглашал её присесть в кресло напротив его стола.
- Я задумалась. Когда я увидела статую вашей матери среди птиц и деревьев, мне показалось, что я вижу апостола.
- Вы не первая, - заметил он, занимая место по другую сторону длинного массивного стола, на котором лежало множество книг, документов и свёрнутых грамот. – Камень не смог передать нежность птичьего пера. Оттого они кажутся такими тяжёлыми. Приходится присматриваться.
- Возможно, я допустила странную мысль, - продолжила она. – Возможно, эта мысль даже противна естеству мировой магии, оттого мне не стоит озвучивать её и помолиться на ночь более тщательно. Или посетить храм.
- Разве мысли существа, созданного мировой магией, могут быть противны естеству мировой магии? Если бы это было так, мы бы никогда не имели подобных мыслей. Не так ли?
Талина ещё более внимательно посмотрела на мужчину, облачённого в чёрные строгие одежды, ужасно подходящие высокой строгой комнате с громадным стрельчатым окном и невероятным количеством чёрных полок.
«Существа? Он назвал людей существами?»
Она немного подалась вперёд.
- Вы… правы, мой себрилл. Вы правы. Все существа и всё вокруг вышло из великой мировой магии таким, каким всё вокруг задумало мироздание.
«Я хожу по тонкому льду, заходя в религиозную тему. Сколько бы я не хотела доверять ему, а он человек».
- О чём же вы подумали, Талина?
- Почему в нашем мире нет апостолов с крыльями из перьев? Этот металл, что это? Орудия войны? Тогда с кем апостолы ведут войну? Или же они здесь, чтобы наказать нас? А если существуют апостолы с белоснежными крыльями из перьев, почему они не посетили нас?