Несколько лет назад после горного обвала часть старой романской дороги завалило. Осколки каменной горы скатились до самого леса, снеся большую часть защищающих путников валунов. Соединившись с горной грядой, тучные камни образовали крутой опасный подъём, по которому чудовища принялись забираться на гору. Несмотря на исчезнувшую защиту и огромной препятствие на пути, которое приходилось обходить, спускаясь вниз, дорогу ещё долго использовали, умирая на ней. В нынешние дни ходили по ней лишь смертники, у которых не осталось ничего кроме жизни. Практически никто не добирался даже до обвала. Удобная дорога быстро заполнилась чудовищами. Никто не вёл на них охоту, никто не заботился о восстановлении дороги.
Потому что практически все романские охотники ушли с застав за своим эвергеном на войну.
Талина вдоволь наслушалась рассказов о заброшенной романской дороге. О том, какой та была прекрасной и живописной. Но стоило кому вспомнить, сколько людей погибло на ней, как разговор резко уходил в другую сторону. Люди злились и начинали требовать, чтобы новый эверген Романии взял ответственность за свою паршивую землю и сделал хоть что-то полезное во имя чистоты и справедливости. После пары глотков вина в ход шли ругательства не самого простого характера. Слыша их, Талине казалось, будто люди не ведают, что началась война, а эверген Романии отправился на поле боя ещё в первой волне.
Её не злили слова других. В сердцах она смеялась над собой. Над тем, что ожидала, будто Сесрием – это Галатия. Огромная империя, с её правилами, обширной информационной сетью и ощущением, что все дети Галатии – одна семья.
Притворяясь несведущей, Талина слушала и слушала, узнаваясь разное о Романии. Сердце её никак не реагировала на ругань в сторону романцев и желание сжечь их всех на базарной площади за то зло, что они причинили. Игнорировала она и колкие слова о непомерной жестокости нового эвергена, который по слухам был плох в ведении хозяйства и слишком хорош в рубке голов. Романцам желали умереть самой страшной мучительной смертью. Но если за дело брался новый эверген, то почему-то в сторону погибших от его меча романцев тут же выражалось сожаление, словно убивал он исключительно невинных детей, а убийц и воров отпускал живыми.
Талина не желала разбираться в противоречивых домыслах случайных попутчиков. Её заботили иные проблемы. День летел за днём, а она всё ещё находилась в пути. Талина уходила дальше и дальше, следуя картам.
Тревожными ночами она спала среди камней, практически не видя снов. Встречая на пути обворованные трупы людей или туши убитых кем-то чудовищ, Талина бралась искать в них крупицы магии, находя которую, бережно собирала её и питалась ею. Она ела всё, что казалось съедобным. Пила грязную воду после дождей, не замечая ни её цвета, ни вкуса. Её тело страдало. То от пищи, то от воды, но чаще всего от дитя в её животе. Каждый день низ живота наливался тяжестью и иногда болью. Её желание отыскать путь в Антонию исчезло. Больше всего ей хотелось дойти до более менее удобного домишки и просто отдохнуть. А когда мимо неё проносились редкие повозки, внутри неё вспыхивали чувства сожаления о принятом решении бежать.
Усталость заставляла Талину утрачивать скудные чувства доброты и сострадания, которые редко говорили в ней. Память то и дело проигрывала картины ошибок прошлого, из которых на неё смотрела она же сама. Опрометчивая, непреклонная, порой жестокая и надменная.
На своём пути ориема Месте сожгла несколько разбойников, желавших обчистить её полупустые карманы. В пламени её огня сгорело четверо путников, замысливших недоброе против неё. Последним пал мужчина, возжелавший её тела.
Когда обугленные трупы падали к её ногам, Талина смотрела на них пустым взглядом, не испытывая ничего. Словно она вернулась в тот день, когда поняла, что выходит замуж, потому что так решено. А не потому, что она любила Аеля. В тот день она совершила ошибку, подарившую ей счастье на одну ночь. После ей пришлось закрыть все свои чувства и прилежно играть роль верной супруги.
Талина справилась только с первой частью.
***
Через несколько дней Талина увидела в конце горной дороги тёмное озеро, казавшееся в разгорающуюся жару ледяным из-за наполняющего его подземного родника. У озера собралось куда больше людей, чем на дороге. Они шумно делились на группы и расходились в разные стороны. Одни в Веронию, другие в Романию.