Как кукла на нитках, Рафталия поднялась с места и воспроизвела необходимые по правилам этикета движения. В поклоне она смотрела, как Айдест уходит через открытые для него двери.
Рафталия видела его статную фигуру, его широкие плечи, тонкую талию, сильные руки и длинные волосы, уложенные назад. Он уходил из тёмной комнаты в залитый светом коридор. Вдали мелькнуло что-то красное и тут же исчезло.
На глазах женщины навернулись слёзы. Окружение тут же стало размытым.
Рафталия смотрела на любимого мужчину сквозь страдания и боль. Из-за влаги в глазах ей показалось, что свет вокруг фигуры Айдеста дрогнул, сложившись во что-то странное. Распахнутые металлические крылья, сияющие во тьме.
- Мой… апостол… - прошептала она, падая на колени.
Овив руками живот, Рафталия скукожилась и принялась надрывно рыдать.
- Вернись ко мне… вернись…
***
Талина перечитала скупое письмо, подготовленное для Рафталии в ответ на три её послания с приглашением прибыть в Серенге на время военной кампании. Пробежав глазами несколько раз по строчкам, в которых шла речь о наказе Тристана, она удовлетворённо кивнула самой себе.
«Её гонцы быстро отправились в обратный путь. Неужели мой ответ настолько важен, что им воспрещены сон и отдых? Или же Романия пугает их настолько, что их пронизывает страх от мысли задержаться здесь дольше? Может, и не страх, а отвращение».
Окинув невесёлым взглядом несколько писем, приготовленных для Данте, Беатрис, Дамиана, Луки и Тристана, Талина положила рядом с ними послание для сестры. С тяжёлым вздохом ориема Местре поднялась на ноги и прошла к небольшому окну, вид из которого открывался на тюремную башню, часть леса и часть романской дороги, ведущей в Марфену.
На Романию спустился вечер, в сени которого дорога казалась двумя световыми грядами. Огонь жаровен и недолговечных факелов очерчивал края пути, выделяя его на фоне тёмного, почти чёрного опасного леса.
Как по рефлексу, Талина подняла глаза в небо, ещё хранившее синие дневные краски. Её взор наткнулся на сеть, похожую на рыболовную, но с более крупным плетением.
«Романская крепость не так уж и мала. Широкое кольцо толстых стен и большая отрезная стена, проходящая ровно посередине кольца. Малое количество спасительных башен, что-то напоминающее собой ров, набитое бродягами здание ратуши, высокая тюремная башня и замок, голо стоящий на возвышении. Здесь мало того, на что можно закрепить эту сеть. Однако она здесь. Не знаю, спасала ли она хоть раз от нападения чудовищ сверху. И ничего не хочу об этом знать. Когда сюда придёт война, мы должны быть готовы встретить и людей, и чудовищ».
Почувствовав тяжесть в животе, Талина невольно накрыла его руками. Несмотря на несколько слоёв одежды, она ощущала, как чрево её уплотнилось. Первые порывы тяжести не заставили её вернуться за стол. Ориема Местре продолжала стоять и смотреть в сторону дороги. Она никак не могла понять, что ей делать дальше.
«Долгие годы Романия зарабатывает деньги своей дорогой. Она настолько длинная, что пройти её может не каждый даже не из-за чудовищ. Я видела, как полотно тянется через всю крепость, начинаясь ещё в поле перед ней. Часть идёт через сам лес, подпираемая каменным горным обрывом. Никто так и не начал вырубку деревьев. Мало, что люди идут через лес, дальше они от него не отходят, путешествуя по его кромке. Я не знаю, что лежит за пределами того, что я могу видеть. Вроде у стен Марфены лежит степь. Вроде есть какая-то вода. И горная гряда. Но что мне дело до них? Я здесь, а не там. Этот проклятый замок стоит так высоко, что всякая летающая тварь должна желать свить себе гнездо на главной башне. Если бы не восточная стена, всё здание давно бы утонуло в деревьях. А стены? Они выше леса, но и лес имеет свойство расти. Ни один эверген никогда бы не стал строить свой замок так близко к границе с чудовищами, - Талина тяжело вздохнула, подавляя гнев. – Властителю плевать, живут тут люди или нет. Ему достаточно высокой отрезной стены и надежд, что чудовища никогда не перейдут её. А если и перейдут, то у соседей Романии будет время, чтобы собраться и сбежать, пока дикие твари пируют романцами. Ведь кто эти люди для них? Мусор, грязь».
- Жутко, что и я не вижу в них ничего иного.
Она покачала головой, погладив живот. Тяжесть наливалась, заставив Талину вернуться к столу и сесть на стул.