Талина протянула к нему руки, доверчиво глядя ему в глаза. А затем заплакала с новой силой.
- Няня… где няня? Няня…
- Оставьте нас, - распорядился Юлиан. – Гларфа, принеси отвар с мелиссой. И разведи его с дурманом.
- Мой эверген, вы… наедине, - попыталась напомнить Гларфа о правилах приличия. – Вы мужчина…
- Авель, сынок, иди, проветрись, - Юлиан будто не обращал внимания на её слова.
- Я тут, у двери, - Авель не хотел уходить, но послушно вышел.
Гларфа всплеснула руками и тоже вышла, оставляя дверь открытой.
Талина дрожала, всхлипывая.
Юлиан, убедившись, что они одни, аккуратно обнял девочку, позволяя ей прижаться к его шее заплаканной щекой. Аккуратно он активировал магическое кольцо, из камня которого полилась тонкая ласковая магия.
- Совсем немного, - проговорил он, чувствуя, что сильно рискует. Магия кольца могла навредить Талине. Но и её собственная магия вредила ей не меньше, сводя её с ума.
- Н-няня… - горькое чувство вновь укусило Талину, смешивая всё в её разуме. Но магия кольца тут же отогнала его.
- Тише-тише, - низким баюкающим голосом проговорил Юлиан. – Всё хорошо, я рядом. Я рядом, Талина. Я же обещал Агафене, что позабочусь о тебе и о Рафталии. Она доверила мне вас. Со всей своей любовью она поверила, что я справлюсь.
Талина всхлипнула, устало положив голову ему на плечо. Голова становилась тяжёлой.
- М-мой эв-верген, - дрожащим голосом начала она. – Няня… зовёт…
- Юлиан. Когда мы один, я хотел, чтобы ты звала меня по имени, - ласково напомнил он. – Помнишь?
Талина немного отпрянула от него, чтобы посмотреть в его добрые синие глаза.
- Что м-мне д-делать? – её голос всё ещё дрожал. – М-мне т-так больно. Будто всё явь…
- Я знаю, малышка. Я хорошо тебя понимаю, - он усилил действие кольца, видя, как чёрная пелена уходит из глаз девочки. – Видишь, твоя магия успокаивается. Сейчас она отделится от твоих эмоций, и станет легче. Образы исчезнут. Я обещаю. Ты хорошо держишься, - поспешил он похвалить её. – Ни одной огненной искры. Значит, ты сильнее.
- Юли…Юлиан, с-скажи, это п-пройдёт? Это мучение? – Талина прекрасно знала, что боль от потери может остаться навсегда. Она не первый раз проходила через потери, потому так страдала. Будь она настоящим ребёнком, горе не смогло бы так глубоко ранить её. Потому что дети всё равно не понимают всего до конца.
Юлиан не стал ей лгать:
- Нет, моя девочка. Всегда будет больно. Потому что это твоя любовь.
Талина резко замерла:
- М-моя л-любовь?
Он пересадил её на одну руку, а другой вытер слезы с её щеки.
- Да. Когда твой любимый рядом, любовь созидает тебя. Но стоит ему начать отдаляться, как любовь начинает причинять боль, - в его голосе звучала горечь. – А когда он возвращается к великой магии, оставляя тебя здесь, оторванную от него, любовь болит. Ведь расстояние между вами может преодолеть лишь сама смерть. Сейчас вот здесь, - он аккуратно ткнул пальцем в середину груди Талины, куда ушёл последний всполох магии кольца, - болит любовь.
- Юлиан… у т-тебя т-тоже б-болит?
Он кивнул. Его глаза застелила странная дымка. Затем появился крохотный блеск, будто старый эверген мог заплакать.
- П-прости, - шепнула ему Талина, куксясь. – Прости.
Юлиан отрицательно покачал головой:
- Теперь мы все есть друг у друга. И ты можешь поделиться своей болью со мной, - он аккуратно обнял Талину снова.
Он всхлипнула, но силой воли сдержала плач:
- П-пожалуйста, и т-ты поделись с-со мной. Пожалуйста. Пожалуйста.
Слёзы с новой силой хлынули из глаз, но в голове стало капельку чище.
Юлиан подошёл к окну и заглянул за штору. Вдали виднелось старое магическое родовое дерево рода Масем. Под его корнями покоились все Масемы. И мать Юлиана, и отец. И деды, и прадеды. А так же его любимая жена, две дочери и старший сын.
По щеке Юлиана скользнула первая скупая слеза.
«Надеюсь, что я смогу спасти и её, сынок, - мысленно обратился он к своему младшему сыну, разъезжавшему по далёким землям. – Не так жестоко, как тебя, малыш. Надеюсь, я выучил этот урок. Спасибо тебе. И тебе тоже, Агафена».