«Записка?» - догадался Айдест, решая подойти чуть ближе, успев понять, что никто его не видит.
Однако куст на уровне его колена предательски зашуршал. Лорд Ферент остался неподвижным. Тереза тоже.
Но почему-то мужчина по имени Тристан обернулся.
В его лике Айдест неожиданно узрел себя.
Промелькнул ли миг. Или же прошла вечность. Принц Сесриема не смог сосчитать. Лишь осознал в момент возвращения сознания, что больше не видит ни Терезу, ни Ферента. Только одиноко стоящего у белой лошади Тристана с размытым лицом. Впрочем, вся его фигура становилась размытой, а свет за его спиной дрожал, складываясь в причудливый крылатый узор.
- Мы никогда не сможем победить апостола, - донеслось до слуха Айдеста, заставив сместить взор.
Лошадь исчезла. Остались лишь сад, невнятный человек, Айдест и ещё двое. Женщина с медовыми волосами и мужчина с чёрными. Они стояли друг напротив друга, о чём-то беседуя.
Почувствовав головокружение от быстро сменяющихся образов сна, Айдест тряхнул головой, желая проснуться. Однако грёзы не отпускали его, заставляя смотреть.
- Талина, нам пора, - проговорил мужчина с длинными золотистыми волосами, сменивший прежний цвет и даже черты лица.
- Талина? – всполошился Айдест, делая шаг вперёд, но ноги его не шли. – Талина! Талина! – он попробовал закричать, но голос никак не вырывался наружу. – Нет! Нет! Я запрещаю! Я запрещаю тебе! Я! Я! Я твой муж!
С бешено бьющимся сердцем в груди Айдест резко распахнул глаза.
- Ты…
Он перевернулся на спину и выдохнул весь воздух из груди.
- Опять этот сон. Проклятье. Почему он называл тебя её именем в этот раз? Почему ты, а не она?
59. Пленники замка Романии: псы ориемы Местре
Маркус, Михей и Кир, вновь ставший смотрителем врат, но на этот раз первых, а не третьих, важно сидели по правую сторону от Талины за длинным деревянным столом в главном зале замке. Обычно здесь принимали пищу охотники, проживавшие на нижних этажах, почти под землёй. Сегодня им пришлось потесниться ради общего застолья. Только никакого застолья в привычном понимании вещей не было. Лишь пара ломтей хлеба и пиво.
Охотники сидели по левую сторону от Талины кто на скамьях, кто на подстилках на полу. Новые «верные псы» ориемы собрали самых опытных охотников по приказу госпожи, попутно выгнав несколько нахлебников, раздражавших всех. На скамьях места достались тем, кто ещё недавно правил Романией наравне со смотрителями ворот. Остальным пришлось довольствовать подстилками, словно они стали крысами, роющимися в соломе, которой покрывали полы в замке последние дни.
Обители замка быстро поняли, что раздавать почести и дары Талина просто так не собирается. Её не волновало, кто и кем был в прошлом. Она смотрела на то, что происходило прямо сейчас, и радовало её немногое.
- Наши дороги становятся ненадёжными, - проговорила Талина, видя, как Мирта услужливо подливает гостям ориемы сильно разбавленное пиво, которое кто-то успел обозвать мочой горгоны. – По пути сюда я нередко слышала от путников, что нет разницы между лестными тропами и нашими дорогами. А старая дорога, пострадавшая от завала, куда надёжнее, чем кажется.
- Позвольте! – горячо воскликнул один из охотников.
- Молчать! – рявкнул Михей. – Когда говорит великая ориема, молчать!
Талина мысленно поздравила себя с первой победой. Михей хорошо исполнял возложенные на него обязанности. И даже старался сверх меры, обучаясь письму и счёту. Он не хотел потерять новое место и приличные деньги за службу, поэтому выслуживался перед хозяйкой, как мог.
«Главное, чтобы не перегибал, а то тетива треснет», - подумала она.
Маркус, Михей и Кир удовлетворённо улыбнулись, когда воцарилась тишина. Кир несколько раз кивнул, вновь посчитав убийство Вакара верным выбором. Теперь казалось, будто только покойный смотритель врат вершил недозволенное, за что и поплатился. Его образ становился примером зла, чему Талина собиралась всячески потворствовать. Она не хотела так поступать, но понимала, что лучшего случая не представится, а без Тристана у неё мало шансов принудить людей к послушанию. Особенно в ситуации, когда речь шла не о замене полов или шкур на стенах, а о налаживании доходов, верном распределении денег и подготовке к войне.
Войне, о которой знала только она.