Пестре изначально передали детали интереса кронпринца лишь на словах. Чуть позже поднесли переписанные с оригинальных документов тексты. По распоряжению его высочества глоссатору открыли вход в Первый Магический Храм, в архивы которого не пускали практически никого кроме апостолов. Два дня назад именитый себрилл получил официальное приглашение из дворца.
Просьба наследника короны быстро превращалась в головную боль.
- Впервые вижу, чтобы документы так быстро доходили до получателя, - проговорил Пестре, немного шамкая иссохшими губами. Мужчина часто их облизывал, из-за чего кожа постоянно сохла, трескалась и отслаивалась. – Гонцы денежного дома Антонии быстрее ветра.
- Полагаете, что настолько быстрая доставка ставит под сомнение подлинность писем? – спросил Айдест, чуть прищурившись. Он не верил, что всё так просто разрешится.
- Мой господин, я не осмелюсь поставить под сомнение факт совершенства доставки документов путями, открытыми денежному дому. Моя сарсана, в Иринии ведь тоже имеется перевалочный пост денежного дома?
- Имеется, - подтвердила Луиза Карлота. – Один с постоянно готовыми отправиться в путь гонцами и лошадями. Другой менее скорый с постоем. Отец часто пользуется их услугами.
- До меня доходят сведения, что гонцы денежного дома, не жалея себя, проводят в пути и день, и ночь. А когда лошади валятся с ног, - Пестре медленно отложил документ, - их меняют на первом же постое. Послания практически не останавливаются в пути. Отсюда и такая скорость. Меня удивляет факт, как мелко изрезали дороги денежного дома земли Сесриема. Великий эверген Романии должен был уйти со своим войском далеко за границы королевства, а письмо, написанное месяц назад, уже здесь. Гонец спал в седле, не иначе.
Айдест нахмурился, что, по мнению Луизы Карлоты, не подходило его великолепному белому наряду, расшитому золотом.
- Мой себрилл, я позвал вас не для беседы о дорогах денежного дома. Что вы скажите о письмах?
- Точно подлинники. Я узнаю печати Олегии. Узнаю и печати барона Вайса.
- Что с романской печатью?
- Одна брачная, доказывающая право профитета, и одна суверенная романская. Всё по предписаниям.
- И их достаточно? – Айдест не желал соглашаться с фактом полной силы предоставленных документов.
- В полной мере, ваше высочество, - смиренно поведал Пестре.
Луиза Карлота заметила, как ладонь принца в перчатке превратилась в кулак.
- А как же право женщины? Ведь как ориема, не имеющая потомства в браке, она должна подтверждать решение супруга?
Пестре едва сдержался, чтобы не покачать лысеющей головой от досады.
- Брак нарождён меньше года назад. Согласно свидетельству апостолов ориема Местре вступила в брак невинной девицей. Никакая природа не может опередить положенный для рождения срок, ваше высочество. Право женщины ещё не вступило в силу. Эверген Романии не может обращаться с супругой уничижительно, пороча имя её семьи и причастность к вашей благородной крови, поскольку эверген на войне и не имеет к супруге, скажем ясно, прямого доступа. Надо заметить, всё время, что эверген проведёт в военной кампании, ориема не сможет воспользоваться правом женщины. Оно вступит в силу лишь по возвращению эвергена в Романию.
- Если она не зачала? – Айдест не находил удовлетворения в ответе Пестре.
Королевский глоссатор не выглядел растерянным или удивлённым поставленным вопросом. В жизни он слышал куда более странные вещи.
- Магическая природа причудлива, ваше высочество. Обвинять женщину в бесплодии после одной ночи с супругом невежественно.
- Я не говорю о невежестве, - с напряжением проговорил Айдест. – Я говорю об отмене этого брака. Он был ошибкой. Если необходимо, кронпринцесса подтвердит ошибочность своих действий. И властитель тоже.
Луиза Карлота устало посмотрела на Пестре, понимая, что кронпринц намерен крепко вцепиться в мужчину и держать в своей хватке до тех пор, пока не получит нужный ему ответ.
Однако выше Пестре стояло что-то, что даже кронпринц разрушить не мог.
Закон великой магии.
- Ваше высочество, если бы обручение прошло не в Первом Магическом Храме, я нашёл бы способ объявить любой другой храм нелегитимным. Однако свидетельство брачной ночи сотворено руками великих апостолов. В нём же указано, что эверген возжелал деву, согласившись с её изъяном. Это первое, - заметил он сухо, но учтиво. – Второе, брачные браслеты романской супружеской четы. Их чаровали в Первом Магическом Храме, заложив в них весьма особенную магию. В попытке склонить супруга или супругу к внебрачной связи, можно убить одного из них. Не без вреда для другого.