Талине оставалось надеяться, что она привыкнет. Бодрые рассуждения Кира о делах у третьих врат, о возможности подлатать старую дорогу сулили множество надежд. Мужчина боялся леса, не пытаясь даже пойти и взглянуть на то, что творилось за третьими вратами, предоставляя всё Михею. Но Кир умело обращал страх в гнев, в тёмную ненависть к тому, что страшило его, а затем решительно действовать.
Талина не испытывала ненависти. В сердце она стремилась к другому. К ощущению, что может сжечь проклятый лес дотла, победив его окончательно. Она была эльфом, чья жизнь протекала рядом с дивным вулканом. Прекрасный и жестокий, он распластался на севере Малой Гланды, смотря через века на долину гейзеров и вулканов на юге. В порывах его активности земля уходила из-под ног, норовя разрушить защитную магию над городами и поселениями. Но ни Барсам, ни Талина, ни их сверстники не испытывали страха. Они родились на Малой Гранде, принимая её такой, какая она есть.
Думали ли так же романские охотники? Талина не знала. Она лишь видела, что в их глазах нет места страху перед густой лесной завесой, окружавшей южную стену крепости.
- Я не должна сжигать тебя. Ты нужен мне, - прошептала Талина, не отрывая взгляда от ночного очертания зловещего леса. – Я должна подчинить тебя себе. Должна приручить. Должна заставить делать то, что нужно мне.
То ли в ответ, то ли по случайности над лесом пронёсся ветер, качнувший главы деревьев в сторону огней, очерчивавших контуры дороги, идущей на Марфену. Талина поджала губы, стараясь не думать о внезапно пришедших в движение деревьях.
Но тут на дороге погасли огни.
Вмиг чернота сожрала всё вокруг, стерев грань между дорогой и лесом. Всё стало им. Всё вокруг залилось непроглядной тьмой. И лишь небеса освещала холодная луна тусклым светом.
Рефлекторно в порыве страха Талина обратилась к магии, и в небе зажглась огненная дорога. Пусть та была слишком высоко, но её света хватало, чтобы выхватить из густой тьмы оттенки стены. Магия огня скукожилась, потускнела и аккуратно, таящими движениями опустилась вниз, ощупывая всё, что попадалось ей на пути.
Огни вдоль дороги вновь загорелись, подпитавшись магией огня.
Талина натужно вздохнула, почувствовав невероятную усталость и дрожь, бившую её тело.
«Я слишком сильно нервничаю. Это просто ветер».
***
Ранним утром, когда лик луны ещё виднелся между нанесённых ветром облаков, Кир тяжело поднялся с постели, чертыхаясь на ноющую спину.
Его супруга, Илина, спала в другой комнате на лавке. Рядом с ней прямо на полу, замотанная в какие-то тёплые тряпки, прибывала в глубоком сне их единственная дочь, Ларинда. Почему-то нигде не было видно Рима.
Предположив, что старший сын уснул в одном из кабаков, засидевшись там с подельниками и друзьями, Кир проковылял по коридору к задней комнате, выходящей окнами на низину крепостной стены. Почесав бок, мужчина огляделся и вышел наружу, не накинув ничего поверх лёгкой одежды. Он не опасался встречи с Киром Младшим и Орсом. Кир Младший стоял в дозоре на стене. А Орс недавно пристроился помощником нового конюха при дворце. Там же оставался на ночлег, воодушевлённый рассказами «учителя по лошадиным делам». Илина причитала, что никакими мольбами не достучаться до сына, так сильно «прилип» он к своему «наставнику лошадиных искусств». Кира причитания супруги мало волновали. Два его сына удачно пристроились и больше не просили куска хлеба у матери с отцом. Оставался только Рим. Грубый неуклюжий «дубина», стремившийся пойти по разбойничьей дорожке.
Снаружи Кира ожидал кумир его сына, мужчина неопределённых лет явно с долгой дороги. Крепкое телосложение выдавало в нём таящиеся ловкость и силу, лицо же говорило о болезни, тлеющей внутри.
Незнакомец поприветствовал Кира кивком головы и поднялся с кучи поленьев, оттряхнув запылённую грязную одежду бурого цвета. Казалось, ожидал он уже давно. Смотритель врат не ответил на приветствие. Лишь тихо заговорил:
- Ты прибыл раньше положенного.
- И с пустыми руками, - ухмыльнувшись, поведал гость. Шмыгнув носом, он смачно сплюнул на хлюпающую под ногами грязь.
Круглое смугловатое лицо Кира немного скуксилось в нехорошем чувстве.