«Если бы моя сестра действительно желала выгодного брака, она бы никогда не выслала меня сюда», - подумала Талина, разгадав причину вопроса Раскреи.
- Нам не следует ждать милости. Подумайте, куда ушёл эверген и наши войска по приказу кронпринца? – ориема Местре ловко приплела Айдеста к воле властителя, рисуя из него угрозу, которую он ещё не начал представлять.
Раскрея слегка нахмурилась, из-за чего на её лице пролегло несколько морщин, незаметных ранее.
- Горы Фисталисы.
- Очень холодные горы Фисталисы, - поправила её Талина, указывая на то, как высоки шансы кончины эвергена Романии. – Его высочество испытает искреннюю радость, если ориема Местре внезапно овдовеет. В его руки вернётся право профитета надо мной. Он быстро распорядится о моём возвращении в Орикс и найдёт мне нового мужа. Чтобы напасть на Романию с лозунгами за праведный суд, ему даже не придётся искать повод. Главное, устранить сестру принцессы, чтобы никто не обвинил его в войне против родной крови. Задавая свой вопрос, вы верно заметили странность моего пребывания здесь. Эверген Романии не самая завидная партия. Так все считают, - ориема улыбалась, наблюдая за лицом гостьи. – Это правда. Романия не Олегия. И даже не Серенге. Но я сравниваю, потому что мне в этом нет смысла. За меня решил не разум, а сердце. Я люблю мужа. Ещё с тех пор, как мы были детьми и жили в Олегии, - солгала она. – Я стала супругой Тристана по собственной воле. И воля моя не нравится ни моей сестре, ни его высочеству. Ведь можно было заключить более выгодный брак. Возможно, мои слова звучат глупо для той, которая родилась дочерью эвергена. Но таков мой путь. Я не предам Тристана ради выгоды и останусь в Романии, - она замолчала, но тут же заговорила вновь: - Если не случится чего-то, из-за чего мне не придётся уйти или погибнуть.
- Все здесь преступники, - проговорила Раскрея, скрывая за нейтральным выражением лица истинные чувства. Осталось непонятным, поверила ли она в рассказ ориемы? Верила ли она вообще в любовь? Особенно в такую, которая вводит в ужасное помешательство, заставляя совершать непоправимое? – Мы давно знаем о желании эвергенов соседних земель очистить Романию и поделить между собой. До прихода эвергена сюда мы пережили несколько нападений, не выстояв ни в одном. Романия особенная земля. Никто из нас не считает её стены своим домом, мы просто нашли здесь приют. А временный он или нет – в этом нет решения. Кто-то умер во время нападений, а кто-то выжил, потому что сбежал. Когда всё утихло, а крепость разграбили, выжившие вернулись. Здесь есть вода, земля, дороги, приносящие деньги…
- И никого, кто бы хотел сражаться за Романию, - закончила за неё Талина. – Как мужчина ценит в женщине то, что он в неё вложил, так и мы ценим тот дом, который построили сами. Нам лучше попробовать сделать шаг вперёд вместе. Если от нападений соседей мы можем сбежать, то после визита кронпринца возвращаться будет некуда, потому что я не должна буду иметь такого желания, - она немного солгала, зная, что Романию не трогали несколько столетий после строительства крепости.
Эта земля не представляла интереса для короны, потому что не приносила значимых ресурсов. Впервые с начала правления Тристана Романия внесла в королевскую казну деньги на военную кампанию. Мало кто рассчитывал на скорое повторение. Контролировать дороги Романии из Орикса представлялось сложной невыполнимой задачей. Несомненно, главная разрезная стена несла в себе огромную пользу, отделяя мирные земли от леса, кишащего чудовищами. Ни одна магия так и не смогла проредить популяцию тварей, и лишь Романия и Марфена занимались их истреблением. Марфена располагалась далеко от леса, отделённая горным перевалом и двумя лентами опасных горных рек, что спасало её. Романцам повезло меньше. Они практически жили в проклятом лесу, а короне не было до них никакого дела. Мёртвые или живые – королевская семья в них не нуждалась.
- Мне плевать на сброд, перекочевавший за крепостные стены, - внезапно заявила Раскрея, гордо вскидывая голову. – Мне до блевоты мерзко, что какие-то выродки каждый раз нарушают мои планы, нападая на Романию и грабя меня. Если бы не отметины на моей жизни, я бы давно покинула крепость. Однако… да, моя ориема, ни мне, ни другим больше некуда идти. Что суд Иринии, что суд Леонидии – да, любой, мать его, судья отрубит мою голову, ни разу не сплюнув. А я хочу надрать их мерзкие задницы, когда они придут снова с намерением украсть мои деньги. Тогда и осудить меня будет не за что.