«Прошло немного времени с нашей встречи. Жизнь моя наполнилась милыми сердцу воспоминаниями о вас. Желала бы я, чтобы вы увидели меня в счастливый день, когда и я стала ориемой. Мой благородный суженый и я обручились под сенью священных деревьев под восточной крепостной стеной прямо в Диардовой роще. Руки мои украшают два брачных браслета, а апостолы поют каждый месяц песни во славу нашего счастливого брака.
Мы переехали с супругом в дом рядом с большой майской башней, где всегда стоят в пышном цвету белые деревья. Пусть и непривычна я жить без своих матерей, братьев и сестёр, супруг мой заботится обо мне, отчего переношу разлуку я легко. Есть ли в этом что-то неверное, спрашиваю я себя. Есть ли в этот что-то, что говорит обо мне, как о бессердечной дочери?
Данте настаивает, что надумываю я, не боле. Только меня съедает беспокойство. То ли это магия деревьев, то ли говорит во мне моё дитя, каким я ещё сама являюсь».
Талина вновь застыла, ощущая совершенно противоположные чувства. Письмо ни капли не отвлекало от тяжёлых размышлений.
«Столько лет прошло, - подумала она мрачно. – А тоска моя будто выросла в разы. Лишь мой принц смог заставить меня на миг забыть, как я тоскую по тебе. Как я была наивна, полагая, что смогу остаться с ним на целую жизнь, в которой ты существуешь только в моих воспоминаниях. Я обманывалась, Барсам. Я ужасно обманывалась. Не существует кого-то помимо тебя, в ком бы я так нуждалась, кому бы я так верила, с кем бы я могла оставаться открытой и честной. Только ты, только ты всегда оставался со мной. Все эти годы только ты держал мою руку, отгонял мои страхи и боролся на моей стороне. Мне всегда казалось, что ты весь принадлежишь одной мне. Ни одна из твоих женщин не могла совладать с тобой. Никто не мог остановить тебя, если ты что-то решил. Никто и никогда не знал, как это быть с тобой до конца… ты весь мой, Барсам, вот что я думала, постоянно теряя тебя. Я… это я всё испортила между нами».
Крохотная злая слезинка скатилась по щеке Талины.
- Почему я не понимала этого раньше? – её губы дрогнули. – Почему я должна была пережить всё это, чтобы… понять…
Она резко выпрямилась, расправляя плечи.
«Не думай, не думай, не думай. Его здесь нет. Его здесь сейчас нет. У него всё хорошо. У него всё в порядке. Если он ошибётся, великий император позаботится о нём. Если он оступится, великий император останется на его стороне. Если ему придётся выучить новый урок, он справится, потому что мудр. Он всегда справлялся… да, мы всегда справлялись. Он сможет… даже без меня».
В груди сжалась боль.
- Нет-нет, не сейчас. Прошу, не сейчас, - прошептала Талина, складывая руки на груди, как для молитвы. Слёзы катились по её щекам, душа её. – Великая магия, великое мироздание… умоляю, защити его. Защити единственное сокровище, отобранное у меня. Защити его…
***
Проведя весь день в комнате, Талина рано легла спать, предварительно передав с Миртой записки и письма для отправки Маркусу. Девушка не стала докладывать ориеме, что Маркус просил о встрече с ней, поскольку к вратам приблизился крытый воз с флагами Олегии. Увидев хозяйку за ужином, Мирта помчалась рассказывать матери, как плохо выглядела госпожа. Описала она и бледный цвет лица, и круги под глазами и даже покусанные губы. А когда ночью Марта подходила к двери, чтобы проверить, не нужно ли чего её ориеме, то слышала сдавленный плач и что-то, что походило на странное название чего-то, чего Марта не ведала.
- Барсам.
Женщина не стала говорить с дочерью об услышанном. Она помнила наказ Талины молчать.
Утром ориема спустилась вниз к завтраку. Стоило ей появиться, как все сразу же встали, чтобы поприветствовать хозяйку. В ответ на поклоны вернулись тихие слова, за которыми последовал осторожный шёпот Мирты, севшей рядом с Бертом.
- Ориема не в духе с самой зари. Пошли кого к Михею, может, есть у него пара вестей добрых?
- Совсем худо? – тихо спросил Берт, толкая отца, сидевшего рядом. Но тот лишь пожал плечами.
- Так зла с утра, что приказала перемыть покои все и зал едальный, - пожаловалась Мирта.
- Не едальный, а обеденный, - шикнул на неё Берт. – Па, Михей на ворота уже ушёл?
- Он ещё до тварей на ноги вскочил, - поведал Ганс.
- Как знал, - цокнула Мирта, толкая другого охотника, чтобы передать ему новости о плохом настроении Талины.