- Коли тайну он свою никому доверить не может, что же делать, моя госпожа? – Мирта заложила руки за спину, чтобы не всплеснуть ими лишний раз в неблагородном жесте.
- Если не может, то идти ему к судье. Или служителю магического храма, коих здесь не сыщешь. А если же решит блюсти приличия, то сможет. Так ему и передай.
- Если я пойду сама, кто с вами останется?
- Я несколько минут была одна.
- Всего-то пару минуточек, - покачала головой Мирта. – Я распоряжалась двери в замок закрыть. А как распорядилась, сразу за вами побежала. Вы даже думу свою додумать не успели, как я уже была здесь, - она попыталась оправдаться.
- Какая перед нами неразрешимая задача.
- А я его покличу.
- Нет, только не крики. Пойдём. Показывай, где ждёт он меня.
- Так… не пристало же вам самой…
- Идём.
Девушка пошла за Талиной.
- Так, моя ориема, вы сами наказывали, что не должно вам спускаться к каждому, кому вздумалось обменяться с вами словцом. Не для разговоров о том и сём дни ваши. Дел множество. То камень привезли, то люд рабочий прибыл. А тут ещё пожаловали в доспехах те самые.
- Всё так, - подтвердила Талина.
- А в итоге идём, - заметила Мирта.
- Потому что ты не взяла с собой кого-нибудь ещё. Бьянку, например.
- Ой, не видела бы её.
- Поэтому и идём.
Мирта потупила взгляд.
- Это она ушла от вас, не доглядевши. А я сказала, что до матери и обратно, - пробубнила девушка. – Всё же мне любо матушку самой посещать, ежели для вас чего надобно. Бьянка знает об этом. Знает и всё равно уходит. Может, её совсем надо из замка…
- Если я стану так рассуждать, то все вы за дверями окажетесь. Она наказана. Однако служить должна. И если не справишься с ней, то не место тебе подле меня. Ни тебе, ни ей.
Мирта замолчала, тяжело задумавшись. А через какое-то время проговорила:
- Необученные мы… необученные. Совсем тёмные.
Талина посмотрела на неё, невольно прижимая руку к животу, кроющемуся под плотной серой тканью длинного простого платья.
- Так учитесь, - проговорила она холодно, ожидая, пока Мирта отворит ей дверь.
Та ждать себя не заставила.
А вечером пожаловалась матери, что сегодня у ориемы вновь не было настроения.
- Даже платье от ориемы Раскреи не порадовало ни на секундочку, - описывала девушка свалившиеся на неё горести из-за недовольства хозяйки. – Только поглядела на него и велела благодарности послать. А платье-то какое. В каменьях всё. Расшитое нитями всяких цветов. Складное и пышное. Хоть в венчальный день носи. Однако ориема даже не улыбнулась.
Марта покачала головой на манер, что переняла от неё Мирта.
- Тяжёлая наша госпожа, - объяснила женщина. – Таков её удел сейчас. То хочется чего, то ничего не желается. И забот у неё целая земля. Не серчай на неё, дочка. Сердце её жестокое. Это только снаружи. Внутри-то всё иначе. Сама видишь. Не стала она ни тебя, ни Бьянку пороть.
- Лучше бы выпорола. А так места себе не нахожу… эх, матушка. Тяжко. Тяжко познавать, для чего не создана.
- А для чего создана? Для кухни?
- Может, и для кухни. Всё же легче. Кастрюли и ложки так не стыдят.
- Глядишь, как с такими разговорами за бродягу замуж отправишься. И кузнец твой на тебя даже смотреть не станет. Ты сама ему что говорила?
- Говорила…
Мирта совсем смутилась. Кухаркой она казалась себе менее привлекательной, чем личная служанка ориемы.
- Эх, дочь моя, дочь моя, - вновь покачала головой Марта, готовясь лечь спать. – Если он тебя кухаркой не возлюбит, то даже монетки не стоят его слова. Станешь кухаркой, всегда будешь сыта. Я и слова не скажу. Решай сама.
Мирта опустила голову на подушку, набитую соломой.
- Может, и решу поговорить с Бьянкой, - пробормотала она. – А пока тайна у меня, кухаркой мне стать никак нельзя. Так-то, матушка.
- Ну, раз так, значит, нельзя в кухарки. А теперь спи, - Марта поцеловала дочь в лоб и легла на свою постель. – Пусть великая магия хранит твои сны.