- Пусть великая магия хранит тебя, матушка.
- Как же всё переменилось, - прошептала женщина. - Великая магия, храни Романию.
Ещё недавно они спали вместе на соломенном тюке.
***
Вдали горела жёлтая трава, а ветер гнал горький воздух на запад. Лес остался позади. Впереди раскинулось истоптанное поле, носившее раньше хлеба. Теперь оно стало могилой для павших в коротком бою.
Войско принцессы вновь уменьшилось. Замученные и израненные воины не имели сил, чтобы хоронить врагов. Кое-как люди сложили трупы в кучу, завалили сухой травой и подожгли.
Содария стояла на небольшом возвышении чуть поодаль от места кровавой жатвы. Её обритая голова чесалась, будто в волосах всё ещё бродили вши. Но ни волос, ни вшей не было. Только маленькие расчёсанные ранки.
Почесав макушку и место у виска, Содария поджала строгие обветрившиеся губы, присасывая небольшой порез в уголке рта. Она провела по нему языком, увлажняя засохшую рану. Та тоже чесалась. Как и всё тело, изнывающее под тяжестью плотной одежды и кольчуги. Принцессе хотелось обнажиться и запрыгнуть в холодную воду, смыть с себя пот, кровавые потёки и нечистоты. Но поблизости не было даже полноводного ручья, а город она и её воины видели последний раз ещё в самом начале лета. Почти два месяца они скитались по полям и лесам, продвигаясь к горному хребту. За всё это время Содария не получила ни одного письма. Ни от отца, ни от брата, ни даже от отца королевы, которому вручили судьбу её армии.
Но стоило подойти к полям, за которым лежал Харф, как гонцы быстро отыскали титулованную особу. Не скрывая надменности, один вручил ей распоряжение брата, согласно которому путь её лежал в горы Фисталисы. Другой гонец, пришедший чуть позже с сопровождением, вёл себя совершенно противоположно. Он представился коротким именем, которого Содария не знала. Но мужчин, прибывших с ним, помнила хорошо.
Во время разговора принцесса вела себя спокойно и местами надменно. Улуф, первый помощник третьего командира Тристана, списал всё на величественность титула Содарии. Однако его командир Амин Сергский называл замызганную усталую девушку лысой жабой, пока та не слышала его. Люди Сергии едва ли уважали единственную дочь короля. Впрочем и к наследницам Серенге любви не питали.
Передав послание от Тристана, гости удалились, не став ни есть, ни пить с воинами Содарии. Вши были не единственной бедой её людей. Знойное лето принесло хворь, проявлявшуюся в красных чесоточных пятнах по всему телу. Лекари лечили воинов, прижигая пятна, а принцесса оставалась спокойной, будто что-то было ей известно.
Насмотревшись на пустующее поле и горящую гору трупов, Содария сплюнула и пошла к своим оружейникам. Один из них измученно дремал, другой отправился за водой, а третья молчаливо поклонилась госпоже и продолжила натачивать мечи.
Содария удостоила смуглую от загара девушку, одетую в потёртые кожаные штаны и куртку, кивком головы и вошла в то, что они называли оружейным складом.
Оказавшись в духоте низкого шатра, принцесса отёрла глаза рукой и приблизилась к разложенным на тряпках лукам. Присев у одного из них, она вгляделась в оружие, будто пыталась изучить.
- Никогда не видела таких раньше, - Содария вытянула одну стрелу из складно сделанного колчана, лежащего рядом с луком. – Острые, - оценила она, не решаясь проводить подушечками пальцев по острию стрелы.
- Говорят, что это зубы какого-то чудовища, а не металл, как мы привыкли, - отозвалась эхом Кирана, безмолвно последовавшая за госпожой.
- А, поэтому они настолько лёгкие. И перо необычное, - принцесса покрутила стрелу, видя, как переливаются тёмно-синие короткие пёрышки.
- Вы ещё не видели клинки, моя сарсана, - Кирана расправила плечи и потянулась, чувствуя, как одеревенели её руки и ноги после долгого сидения. Девушка почесала лысую голову, покрытую укусами и длинным шрамом от затылка до левого виска. Шрам затянулся весьма уродливо, из-за чего её голова выглядела поделённой надвое.
- Я думала, Леонидия перестала поставлять нам оружие.
- Это романские. Точнее сказать, из Олегии от имени Романии, - кивнул она на стрелы. – И клинки, и луки со стрелами. Альм Местре передал их нам, когда узнал о наших трудностях. Так сказали те двое, крикливые которые.