- Романские? – переспросила Содария неожиданно.
- Да-да, от Романии из Олегии, - Киране показалось, будто Содария никогда не слышала об этой земле. – Упоминали о каком-то бароне. Белом таком. Называли его вороной Олегии. Имени не помню. В общем, его доброты дело. И альма Местре, конечно же.
- Хм, - Содария задумалась.
«Сколько помню, Олегия никогда не поставляла оружие романской армии. Это очень странно. Всё странно, если так посудить. Биреос умер, не оставив наследника. Айдест стал вместо него вдовцом. Война началась раньше. Мне всего шестнадцать, а я уже здесь. Местре совсем другой, а не тот, о котором мне рассказывали. Присылает нам помощь, но всё ещё идёт в горы, как и мы. Однако весь Сесрием словно стал иным. И я не знаю, что мне делать», - она коснулась места на груди, на котором за одеждой скрывался небольшой кулон в форме змеи, подаренный ей матерью.
- Будет возможность, отблагодарим благородного альма Местре за помощь и доброту. Кажется, он правит достойными землями и имеет достойных союзников.
- Да, наверное, - прошамкала Кирана, испытывая чудовищную усталость. Летний зной морил её, наливая тело тяжестью. А раздеться не позволяли обстоятельства.
- Ладно, пока не началось, - Содария вернула стрелу в колчан и оглядела девушку, – пусть Эстэ выгоняет всех на молитву. Они уже в лесу. Я достаточно отдохнула, смогу сжечь пару десятков. Иди за ним.
Кирана вымученно поглядела в зелёные глаза госпожи и медленно кивнула, а затем поклонилась. Содария не удостоила её кивком головы, а только спокойно поглядела на лысую голову своей оружейницы. Та была весьма уродлива сзади.
Принцесса прекрасно понимала, что её люди устали. Измученные бесконечными переходами и битвами, они нуждались не просто в одной ночи отдыха. Им требовались дни, может, даже недели, чтобы прийти в себя, залечить раны и вновь встать на ноги, как подобает воинам.
«У нас нет времени. Мы вновь должны убивать».
Содария мрачно нахмурилась и пошла к своей лошади.
«Снова и снова, я убиваю снова и снова. Ради одной крохотной цели в этих бесконечных жизнях. И ты уже рядом».
Оказавшись наружи, она коротко поглядела в тёмную лесную полоску, находившуюся в дне пути от них. За ней располагалось отдалённое от основной армии королевских альмов войско Тристана.
63. Многоликая: Росалия
Айдест лежал в отлитой из золота и меди неглубокой ванне, наполненной водой с молоком. Прикрыв глаза, наследный принц вкушал тишину полутёмной купальной комнаты в безмолвном одиночестве. Несмотря на протесты Луизы Карлоты, Айдест отослал её и слуг в приёмные покои, что вызывало новую волну беспокойства в мыслях второй иринейской принцессы. Впрочем, не её одну волновало странное поведение наследника короны.
Четвёртый день принца мучали скверные сны, о которых он молчал даже в разговорах с личным лекарем. Горделивый лик будущего властителя Сесриема не выражал ничего подозрительного. Взгляд оставался чистым и пронзительным, стать гордой, а поступь твёрдой. Но Луиза Карлота знала, что идеальный внешний образ никак не отражал происходящего внутри Айдеста. На его сердце она не надеялась, уверившись, что оно не способно на чувства. Однако мысли заменяли принцу недостающие. И сейчас они вновь сводили его с ума, заставляя говорить превратные вещи.
Который вечер подряд Луиза Карлота покорно стояла на коленях рядом с желанным её плоти любовником и преисполнялась притворством. Айдест вспоминал сестру, путая её с младшей наследницей увядшего рода Берхмэ. Он рассуждал о её непростой судьбе быть оторванной от дома и жить под личиной другой сарсаны. Ему хотелось её спасти, сделать то, что не успел, по его мнению, довести до конца Биреос. Айдест стремился занять место брата, претворить его планы и вернуть сестре должные почёт, гордость и семью. Почему-то в себе он видел мученика, вынужденного платить по кровным долгам семьи.
Луиза Карлота молча соглашалась со всеми доводами, изредка заверяя принца в его абсолютной правоте. Вероятно, её заверения звучали недостаточно убедительно, потому что на четвёртый день мрачных сновидений Айдест отослал её от себя, решив провести ночь в одиночестве.
Луиза Карлота не знала, что ответить бесконечному числу любовниц принца. Она лгала, понимая необходимость умалчивать о новой волне помешательства. Юная принцесса Иринии имела собственные планы, в которых Айдесту следовало являть собой волю, власть и могущество, а не слабоумие и болезнь.